Московская экскурсия

★★★★☆

Памела Трэверс, автор «Мэри Поппинс» приехала в СССР в 1932 году и написала книгу о советском быте и времени.

В ней она на всё реагирует бурно и истерично:

Это тюрьма! Россия — сплошное отрицание. Попроси — и тебе откажут.

Несмотря на необъективность, читать книгу интересно из-за описания советской машины пропаганды.

Не понравилось, что треть книги занимает комментарий переводчика.

Хайлайты • Чтобы по-настоящему увидеть Россию, не следует ехать туда туристом. Надо выучить язык и путешествовать в одиночку без сомнительной опеки государственных гидов.

• Просто удивительно: никто не может спокойно слышать даже упоминание о России! Все либо фанатично за нее, либо столь же фанатично против.

• В кабинете царя Николая гид, возмущенно вздернув голову, указала на ряд серебряных подков на письменном столе. — Он был суеферный и нефезучий. Бедняга, именно так и было. Впрочем, не удивительно: все подковы были повернуты неправильной стороной!

• Советы озабочены не столько атеизмом, сколько тем, как бы, свергнув одного Бога, превознести другого — Человека — и утвердить идеальный Рай здесь и сейчас, Небеса на земле, Ленин как икона, и хор ангелов Коммунистической партии. Нет народа более исконно религиозного, чем русские, — просто ныне они обратили свою веру в новом направлении.

• Однажды, когда кто-то, забывшись, высокомерно потребовал масла, вся группа выказала ему столь гневное осуждение, что нашей страстности хватило бы на основание новой религии.

• Я заметила, что за мной следят, то есть следят за всеми нами. Конечно, мои спутники с тех пор, как мы оставили Лондон, постоянно твердили мне, что в России никто и шага не может ступить без того, чтоб об этом не стало известно в Чека — всем, от мелкой сошки до начальства. Но я смеялась над ними. Мне казалось, это уже чересчур: какая трата времени для, Чека! Однако когда я захотела позвонить Т. в Ленинград и дала портье в отеле номер его телефона, тот сказал мне: «Да, я знаю. Вы хотите позвонить товарищу Т. Нам известно, что он ваш друг. Но его телефон сломан, так что это невозможно». Каждый день я просила служащих отеля -любого, кто попадался мне на глаза, — позвонить Т. от моего имени (я не могу сделать это сама, ведь я не знаю ни слова на этом корявом варварском языке) и в ответ слышала всегда одно и то же: «Мы знаем. Он ваш друг. Но телефон сломан». Какая досада! А я-то хотела сообщить ему, где установила бомбу, и спросить, что мне делать со всей этой взрывчаткой.

• Сегодня, проходя по Красной площади, я повстречала человека, который толкал тачку, нагруженную бронзовыми бюстами Ленина и Сталина. Часовые, стоявшие на карауле у ворот Кремля, заметив священный (серийного производства) груз, вытянулись по стойке смирно и лихо отдали честь. Но представьте мое потрясение, когда я увидела, что толкавший тачку мужчина настолько забыл о торжественности своей миссии, что не снял шапку.

• Россия еще не изжила влияние Достоевского: исступленное сострадание сочетается здесь с бессмысленной жестокостью.