Книга · 21 мая 2017
Москва — Петушки
Художественное: Москва — Петушки — В. Ерофеев

★★★★☆
У каждого из нас есть собственные «Петушки».
Хайлайты • Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.
• О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов! Иди, Веничка, иди.
• Что? — ответили ангелы. «Тяжело мне…» «Да мы знаем, что тяжело», — пропели ангелы. — А ты походи, походи, легче будет.
• Ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом. Даже не делом, а отсутствием этого дела. Ты негативно это утверждаешь.
• Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу.
• Мое завтра светло. Да. Наше завтра светлее, чем наше вчера и наше сегодня.
• Во всей земле… во всей земле, от самой Москвы до самых Петушков
• В Москве — нет, в Москве не может быть, а в Петушках — может!
• — Я одну вашу вещицу — читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно столько нанести околесицы. Это выше человеческих сил! — Так ли уж выше! — я, польщенный, разбавил и выпил. — Если хотите, я нанесу еще больше! Еще выше нанесу!..
• Сызмальства почти, от младых ногтей, любимым словом моим было «дерзание».
• Нет, честное слово, я презираю поколение, идущее вслед за нами. Оно внушает мне отвращение и ужас. Максим Горький песен о них не споет, нечего и думать. Я не говорю, что мы в их годы волокли с собой целый груз святынь — Боже упаси! — святынь у нас было совсем чуть-чуть, но зато сколько вещей, на которые нам было не наплевать. А вот им — на все наплевать.
• Двадцать два — четырнадцать — все. И тишина.
• Почему-то в России никто не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура — это всякий знает.
• Вы ведь сами знаете, как тяжело во Франции писать о любви. Потому что все, что касается любви, во Франции уже давно написано. Там о любви знают все, а у нас ничего не знают о любви.
• Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо так, чтобы не ошибиться в рецептах.