Ремесло

★★★★★

Учебник по журналистике.

Вторая книга о журналистике в моём личном рейтинге после «Пиши, сокращай». Нравится, что нет воды и много примеров.

Журналисты, редакторы, писатели — рекомендую.

Хайлайты • Один мой знакомый главред неофициально делил своих репортеров на «звонилок», «писалок» и «землероек». В идеале ему удавалось засадить за работу над одним большим текстом журналистов всех трех типов — и текст получался выдающийся.

• Решение Верховного суда позволило газетам The New York Times и Washington Post публиковать материалы из подготовленного Пентагоном секретного документа об истории вьетнамской войны. У нас публикаторы таких документов угодили бы за решетку за нарушение закона о гостайне.

• Вы отказались от пресс-тура в Хорватию, потому что не понимаете, какого хрена делать с пресс-службой украинского мобильного оператора на Адриатическом море.

• Жизнь сознательного ремесленника — это постоянное самоограничение. Денег у журналистов, как мы уже знаем, обычно немного. Я вовсе не предлагаю заменять их гордыней, хотя она, конечно, серьезное подспорье в борьбе с низменными соблазнами. Предлагаю иное: думать о нашем главном богатстве — свободе писать правду о ком и о чем угодно.

• Петя Юдин работал у нас криминальным репортером. Высокий, статный, любимец всех девушек, он после пятничной попойки мог расплатиться с таксистом ударом кулака, но криминалом занимался не поэтому, а благодаря способности общаться с ментами на их языке. (Теперь он главный пиарщик в московском офисе Ernst&Young; дороги коллег извилисты и непредсказуемы). Как-то раз Петя написал проходной текст про заказное убийство какого-то бизнесмена — такие в Москве случались по несколько раз в неделю: дождались у подъезда, расстреляли в упор, версия о связи убийства с профессиональной деятельностью жертвы проверяется. Сегодняшний бизнесмен вышел погулять с собакой и поймал автоматную очередь. Обычное дело, 300 слов на пятую полосу. Джей долго читал текст, перемещал абзацы, шевелил губами. Петя переминался у него за спиной: пора было забыть про несчастного коммерсанта и выпить. Вдруг Джей повернулся к Пете и произнес: «А знаешь, что спросила бы моя жена? Что случилось с собакой?» Петя даже не понял сначала, о чем речь. А осознав, кинулся звонить ментам, но те тоже не знали, куда делась собака, с которой вышел из дома злополучный бизнесмен. След остыл, поздно было спрашивать. Так и вышел текст, к разочарованию Джея, без собачьей судьбы. Я уже 20 лет вспоминаю и пересказывают этот случай. What happened to the dog — это вопрос, значение которого невозможно переоценить: ответ на него превращает дежурный опус в настоящий журналистский текст.

• 1. Что самое главное должен читатель узнать из вашего текста? 2. Что в вашем тексте заставит читателя прочесть приятелю отрывок вслух? 3. Что вас удивило, когда вы собирали материал? 4. Есть ли в тексте короткая история, отражающая суть текста? 5. Есть ли у меня образ, раскрывающий суть текста? 6. В чем конфликт? 7. Как повлияет то, о чем я пишу, на моих читателей? (Ответ на вопрос «Ну и что?».) 8. Что, собственно, произошло? 9. Зачем кому-либо читать этот текст? (Еще один ответ на вопрос «Ну и что?».) 10. Есть ли у вас метафора, отражающая суть текста? 11. Где происходит действие? 12. Каков ГОЛОС, которым рассказывается ваша история? 13. Есть ли у истории ЛИЦО? 14. Где точки напряжения в вашей истории? 15. Есть ли у вас цитата, выражающая суть истории? 16. Какие элементы истории связаны между собой и как? 17. Какова структура текста? 18. На какие ключевые вопросы отвечает текст? 19. В какой форме лучше всего рассказывать историю? (Интервью, репортаж, фото с подписью, инфографика, видео и т. д.) 20. Есть ли у меня одна-две конкретные детали, раскрывающие значимость истории? 21. Какова предыстория вашей истории? 22. Какие проблемы вам надо решить при написании текста? 23. С какой точки зрения лучше всего рассказывать историю? 24. Каково центральное событие текста? 25. Каково МОЕ мнение об этой истории? 26. Надо ли мне вообще рассказывать эту историю? 27. Почему случилась эта история? 28. Какова последовательность событий?

• В биографии Дранникова было всякое. Изгнанный из газеты «Гудок» за текст, филигранно написанный так, чтобы первые буквы строчек (это во времена горячего набора!) складывались во фразу «Воробьев мудак» — в адрес, естественно, главного редактора.

• То, что он сдавал, никогда не помещалось в заданный размер. Иногда это был бесконечный диалог. Иногда — нечто, написанное шекспировским белым стихом или, как говорил сам Дранников, ритмической прозой. Мы всегда это ставили, — тексты Дракона держали внимание от первого до последнего слова.

• Начало и конец главки (но не ее название — это чисто служебный элемент) очень много значат, если прописать их красиво все 3—5 раз, можно даже спасти слабый текст.

• Зачем мне читать дальше, какой интриги ждать?

• Последнее впечатление о тексте важнее первого, потому что лид к концу статьи уже несколько померк в памяти читателя. Надо под конец дать читателю в руки бомбу, завершить анекдот, который вы так долго рассказывали.

• В журналистике существует пять типов лидов: 1. Суммирующий, он же прямолинейный. Излагает суть случившегося: «Вечером 9 июля 2004 года главного редактора русской версии журнала Forbes Павла Хлебникова расстреляли неизвестные, когда он шел к метро из редакции. Коллеги Хлебникова уверены, что дело в его работе, но не знают, какое именно из его многочисленных расследований могло привести к его убийству». 2. Слепой. В нем для интриги опущена какая-нибудь важная деталь: «Умирая в луже крови неподалеку от своего офиса, расстрелянный главный редактор не смог сказать, кому была бы выгодна его смерть». Читатель хочет узнать, о каком главном редакторе идет речь, и читает дальше. 3. Персонифицированный. Такой лид рассказывает историю через персонажа, через его убеждения или переживания. «Павел Хлебников перебрался в Москву из Нью-Йорка, потому что верил, что в качестве главного редактора местной версии журнала Forbes поможет родине предков стать более цивилизованной страной. Вечером 9 июля наемный убийца предъявил Хлебникову страшное доказательство, что эта цель еще далека». 4. Описательный. Такой лид сосредоточен на обстоятельствах случившегося, на атмосфере места событий. «Главный редактор русской версии журнала Forbes Павел Хлебников лежал на асфальте в луже крови. Вокруг переминались милиционеры и работники скорой помощи — все понимали, что помочь журналисту, расстрелянному из окна проезжавшей мимо машины, уже нечем». 5. С цитатой. Его можно использовать в тех редких случаях, когда есть какая-то особенно яркая или ценная цитата. «„Кто-то стрелял. Я не знаю, кто“, — вот все, что смог сказать главный редактор российской версии журнала Forbes Павел Хлебников, лежа в луже крови на тротуаре недалеко от редакционного офиса».

• В общем, чисто ремесленных приемов, помогающих сочинить приемлемый кикер, не так уж много: 1. Попробуйте написать второй лид и выбрать, какой из двух поставить в начало, а какой в конец. Или просто переставьте в конец текста ваш первый абзац. Вдруг сработает? 2. Напишите абзац про будущее, предопределенное или возможное. Так делал Достоевский, и вы тоже можете. 3. Найдите в ваших записях хорошую обобщающую цитату. Так тоже делал Достоевский, и стесняться в целом нечего.

• У одного моего приятеля подруга — журналистка в государственном новостном агентстве. Лизой зовут. Хрупкая такая брюнетка с быстрыми движениями, пьет много кофе, на работе устает зверски. Приходит домой позже приятеля моего Миши (он сисадмин), так что он ей ужин готовит. Лиза приходит, жадно ест. Миша смотрит на нее влюбленно, как на новый сервак. Наконец спрашивает: — Ну что, какие новости сегодня? И Лиза ему отвечает: — Восемь человек пострадали при взрыве на месторождении в ЯНАО. Подразделения пожарной охраны не привлекались. В результате хлопка пострадали восемь человек, в экстренной ситуации не нуждаются. На данный момент пострадавшие находятся в медсанчасти бованенковского «Нефтегазкомплектмонтажа». Взрыв произошел при проведении наладки оборудования. Уточняется, что в результате инцидента частично разрушен цех, повреждены стеновые панели и крыша. Горения не было. Дослушав, Миша легко подхватывает Лизу на руки и несет в спальню. А другой мой приятель, Артем, работает новостником на популярном частном сайте. Сам я за новостями не очень слежу и люблю, сидя с ним в пабе, послушать, как он мне пересказывает самое сладкое за день. — Бывший глава московского управления Следственного комитета Анатолий Багмет подал в суд иск к Генпрокуратуре, — говорит Артем, отхлебнув ледяного светлого и вытерев пену с губ. — Багмет утверждает, что его в 2007 году незаконно уволили из прокуратуры, и требует компенсировать ему заработную плату за период «вынужденных прогулов». Ранее решение об увольнении Багмета было в судебном порядке признано законным, однако теперь, как утверждает юрист, он готов представить суду «вновь открывшиеся обстоятельства». Изложить суть этих обстоятельств он отказался. Багмет также подчеркнул, что восстановление справедливости его интересует больше, нежели деньги. Я закрываю глаза от удовольствия и прошу повторить. Артем не сразу понимает, что я про новость, а не про пиво.

• Может показаться, что чтец новостей перед включением микрофона произносит про себя: «От Советского информбюро».

• Инфографику не просто можно придумать к любому тексту — из нее можно слепить целое СМИ.

• Проигрыши случаются и в ситуациях, когда против лома нет приема. Например, Юрий Лужков, когда был мэром Москвы, выигрывал абсолютно все суды против журналистов. И его жена Елена Батурина тоже выигрывала. Стоило тогдашнему президенту Дмитрию Медведеву уволить Лужкова — выигрыши прекратились. В таких ситуациях остается только с буддийским спокойствием писать, проигрывать и платить, тем более что чиновники редко претендуют на серьезные денежные компенсации за моральный ущерб: деньги они добывают иначе. Смеяться последним всегда будет журналист: его гораздо труднее лишить ремесла, чем чиновника — должности.

• Бывают случаи, когда иск грозит разорить СМИ. Так было в 2004 году, когда основатель «Альфа-банка» Михаил Фридман крепко обиделся на газету «Коммерсант», напечатавшую текст о набеге вкладчиков на отделения «Альфы». Текст был самосбывающимся пророчеством: из-за него надежность банка и вправду стала вызывать сомнения у некоторых клиентов. Доказать это «Альфе» оказалось нетрудно, и Московский арбитражный суд назначил ей компенсацию — 320 млн руб. Эта сумма «съела» всю прибыль издательского дома «Коммерсант» за 2004 год. В знак протеста главред Андрей Васильев выпустил «пустой» номер газеты — все страницы его были девственно белыми. Теперь это библиографическая редкость; уж и не помню, кому я отдал мой экземпляр. Впрочем, следующая судебная инстанция снизила сумму компенсации в 10 раз, и «Альфе» пришлось вернуть «Коммерсанту» деньги. А Васильев с Фридманом помирились.

• Панюшкин: Вас можно обидеть до слез? Гребенщиков: До сих пор никому не удавалось либо никому не приходило в голову. Может, написать историю «Как Гребенщиков меня выгнал взашей, обидевшись на то, что…»?

• Федорин на свинаренковское амикошонство неспособен; подвыпив, он декламирует гекзаметры на древнегреческом.

• По не очень разумному российскому закону интервьюируемый считается соавтором материала, выходящего в формате «вопрос-ответ», и его согласие на публикацию обязательно.

• Я и не упомню, сколько раз пиарщики, к которым попадал в руки подготовленный к публикации текст, переписывали его на свой лад, превращая живую речь в зубодробительную передовицу из корпоративного журнала, выбрасывая все интересное и вставляя дурацкое хвастовство какими-нибудь новыми магазинами или ростом надоев в заводском подсобном хозяйстве. Последовательность действий в таких ситуациях за несколько лет у меня отработалась до автоматизма: 1) Объяснить пиарщику, что он не имеет права писать свой текст вместо того, который произнес босс: это нарушение нашего и босса авторского права; 2) Бороться за каждый выброшенный факт и выбросить все вписанные. Аргумент простой: вот это человек говорил, а вот этого не говорил; 3) Объяснить, что вопросы пиарщик выбрасывать не может — это объект редакционного авторского права — и что если убрать только ответы, вопросы останутся висеть в тексте немым укором; 4) Если результат переговоров по-прежнему неудовлетворителен, публиковать дословную расшифровку имеющейся записи.

• Хотя на самом деле кто такой менеджер? Это такое офисное животное в костюме, которое тщится чем-то управлять или торговать.

• Любому государству нужна пропаганда и не нужно свободное распространение информации. Поэтому первые английские газеты, например, печатались в Голландии.

• Самая первая европейская прото-газета была именно государственной — ежемесячную рукописную Notizie Scritte издавали власти Венеции. И продавали по одной гадзетте — по названию этого медяка, как известно, стали именовать и формат.

• Гусинский, как известно, впоследствии пострадал за использование своих СМИ для продвижения одних политиков в ущерб другим, а именно неприметному питерскому чиновнику по имени Владимир Путин.

• Рвать каноны. Делать все не так, как делают другие. Постоянно придумывать что-то новое: формы, ходы, повороты. Придуманные форматы быстро перенимаются, поэтому нельзя стоять на месте — каждый день надо делать новые шаги.

• Одного журналиста, сильно интересовавшегося названием своей должности, я принял на работу герцогом. Отдел кадров сопротивлялся, но мне удалось их убедить. Правда, хотя должность герцога была внесена в штатное расписание, до записи в трудовой книжке дело не дошло: сотрудник согласился быть корреспондентом.