Соло на ундервуде. Соло на IBM

★★★★☆

Об этой книге нельзя рассказывать, её можно только цитировать.

Сергей Довлатов — советский и американский писатель и журналист.

Хайлайты • — Напечатали рассказ?  — Напечатали.  — Деньги получил?  — Получил.  — Хорошие?  — Хорошие. Но мало.

• Гимн и позывные КГБ: «Родина слышит, родина знает…»

• За Борю я относительно спокоен, лишь когда его держат в тюрьме!

• Я совсем не прихорашиваюсь. Я себя… мумифицирую.

• Хорошо бы начать свою пьесу так. Ведущий произносит:  — Был ясный, теплый, солнечный… Пауза.  — Предпоследний день. И, наконец, отчетливо:  — Помпеи!

• Убийца пожелал остаться неизвестным.

• Это произошло в Ленинградском театральном институте. Перед студентами выступал знаменитый французский шансонье Жильбер Беко. Наконец выступление закончилось. Ведущий обратился к студентам:  — Задавайте вопросы. Все молчат.  — Задавайте вопросы артисту. Молчание. И тогда находившийся в зале поэт Еремин громко крикнул:  — Келе ре тиль? (Который час?) Жильбер Беко посмотрел на часы и вежливо ответил:  — Половина шестого. И не обиделся.

• — Существуют внеземные цивилизации?  — Существуют.  — Разумные?  — Очень даже разумные.  — Почему же они молчат? Почему контактов не устанавливают?  — Вот потому и не устанавливают, что разумные. На хрена мы им сдались?!

• По циничному утверждению товарища Баринова, мозг человека состоит из серого вещества. Причем мозг любого человека. Независимо от занимаемого положения. Включая членов партии

• Девятилетний Максим Шостакович соорудил рогатку. Залез на дерево. И начал стрелять в марксистско-ленинскую эстетику.

• Бессмысленно внушать представление об аромате дыни человеку, который годами жевал сапожные шнурки.

• В Ленинград приехал Марк Шагал. Его повели в Театр имени Горького. Там его увидел в зале художник Ковенчук. Он быстро нарисовал Шагала. В антракте подошел к нему и говорит:  — Это шарж на вас, Марк Захарович. Шагал в ответ:  — Не похоже. Ковенчук:  — А вы поправьте. Шагал подумал, улыбнулся и ответил:  — Это вам будет слишком дорого стоить.

• Посетил боевой корабль. Произвел неизгладимое впечатление.

• Всякая литературная материя делится на три сферы:

То, что автор хотел выразить.

То, что он сумел выразить.

То, что он выразил, сам этого не желая.

Третья сфера — наиболее интересная.

• Желание командовать в посторонней для себя области есть тирания.

• Зек машет лопатой иначе, чем ученый, раскапывающий Трою.

• Любая подпись хочет, чтобы ее считали автографом.

• Спортивный комментатор Озеров ехал по Москве в автомобиле. Увидел на бульваре старика Ворошилова. Подъехал:  — Разрешите, — говорит, — отвезу вас домой.  — Спасибо, я уже почти дома. Озеров стал настаивать. Ворошилов кивнул. Сел в машину. Подъехали к дому. Попрощались. Озеров уже развернулся. Неожиданно старик возвращается и говорит, запыхавшись:  — Внуки мне не простят, если узнают… Скажут — ну и дед! С Озеровым в машине ехал и автографа не попросил… Так что распишитесь вот здесь, пожалуйста.

• Один наш приятель всю жизнь мечтал стать землевладельцем. Он восклицал:  — Как это прекрасно — иметь хотя бы горсточку собственной земли! В результате друзья подарили ему на юбилей горшок с цветами.

• Самая кровавая дуэль — бой призраков.

• Двадцать пять лет назад вышел сборник Галчинского. Четыре стихотворения в нем перевел Иосиф Бродский. Раздобыл я эту книжку. Встретил Бродского. Попросил его сделать автограф.

Иосиф вынул ручку и задумался. Потом он без напряжения сочинил экспромт: Двести восемь польских строчек Дарит Сержу переводчик.

Я был польщен. На моих глазах было создано короткое изящное стихотворение.

Захожу вечером к Найману. Показываю книжечку и надпись. Найман достает свой экземпляр. На первой странице читаю: Двести восемь польских строчек Дарит Толе переводчик.

У Евгения Рейна, в свою очередь, был экземпляр с надписью: Двести восемь польских строчек Дарит Жене переводчик.

Все равно он гений.

• У Бродского есть дружеский шарж на меня. По-моему, чудный рисунок. Я показал его своему редактору-американцу. Он сказал:  — У тебя нос другой.  — Значит, надо, — говорю, — сделать пластическую операцию.

• — Как они смогут жить без Достоевского? На что художник Бахчанян заметил:  — Пушкин жил, и ничего.

• Томашевский и Серман гуляли в Крыму. Томашевский рассказывал: «В тридцатые годы здесь была кипарисовая аллея. Приехал Сталин. Стал жить здесь на даче. Охрана решила, что за кипарисами могут спрятаться диверсанты. Кипарисовую аллею вырубили. Начали сажать эвкалиптовые деревья. К сожалению, они не прижились…»  — И что же в результате? Томашевский ответил:  — Начали сажать агрономов…

• Все интересуются, что там будет после смерти? После смерти начинается — история.