Зарисовка 13

Сесть в самолёт, отключиться от интернета, провести три часа своей жизни рядом с облаками, слушая Жака Бреля, проводить закат и приземлиться в горячем воздухе Грузии — для того чтобы сменить холод на жару.

Сейчас модно бросать всё и уезжать на Бали, а потом возвращаться и говорить всем, что Бали — это фигня. Что Маврикий — это то, куда надо стремиться и ради чего стоит жить. И никто не хочет наслаждаться жизнью сейчас. Все спешат и бегут куда-то не понимая, что не надо никуда спешить и бежать. Надо остановиться. В два часа ночи съесть хачапури и вкуснейший имертинский сыр, заснуть лёжа лицом к стене, за которой лежит город-лабиринт. Спать всю ночь с открытым окном и слушать ворчание котов в подворотне неподалёку, а позже покупать горячий лаваш в жуткого вида подвале и понимать, что это — высшее счастье.

Живот урчит, как сиамский кот. Старые часики медленно отсчитывают вечность. Жарко. Мой диван становится больничной палатой. Я испытываю к таблетке ношпы чувство, схожее с тем, что испытывает наркоман перед очередной дозой. Мне снятся странные и страшные сны, если галлюцинации вообще можно назвать снами.

Чурчхела передаётся точно так же как и стафф на юге Лос-Анджелеса: она аккуратно упакована в плотненький мешочек, который удобно влезает в карман. Дальше ты долго идёшь дворами до подъезда, поднимаешься по обшарпаной лестнице, озираешься по сторонам в поисках скрытых камер и агентов J-2, закрываешь дверь в квартире на цепочку, замок, на второй замок, садишься за стол, распаковываешь обёртку, а там — чурчхела.