Привет! Как ты?

Сначала быстро скажу новость: у рассылки слегка поменялся формат — кажется, так письмо будет более личным. Если не нравится — пиши, придумаем выход.

Неделя немного странная — много работы, мало выхлопа, энергия уходит на мелкие штуки и не получается сделать глобальное. Бегаю по встречам как белка в колесе, а ещё вчера накрыло понимание, что вратарём сборной СССР по хоккею я не стал, и не стану уже никогда. Короче, боюсь оказаться бездарным, никчёмным и бесполезным для мира человеком. Пойду куплю себе велосипед, а потом уеду на нём в Вену.

Вообще, кажется, надо иногда умирать. Чтобы все поплакали, поняли, как издевались, чтобы простили за всё, чтобы у государства не было больше никаких претензий, чтобы выспаться, в конце концов. А потом (через неделю или пару лет — как кому нравится) выкопаться, прийти домой в полночь, налить себе чаю, усесться в любимое кресло, поставить Моцарта, закинуть ногу на ногу и воскреснуть.

Начал запоем читать Артура Хейли. Все его романы — слегка замаскированные инструкции о том, как работает банк («Менялы»), редакция телеканала («Вечерние новости») или отель («Отель»). Захватывают и не отпускают до последнего абзаца. Рекомендую, если надо забыться мартовскими вечерами.

Пару раз слушал «Сто семнадцать и два» — радио Ивана Ветошкина для тусовочки, на котором много хороших людей: Женя Лепёхин, Вастрик, Стас Гайворонский… Странная это шутка — радио в 21 веке. Слушая его испытываешь mysterium tremendum, в переводе с латинского — таинство божественного. Это же mysterium tremendum ощущаешь, когда видишь, например, график дисперсионного рассеяния.

Обнаружил, что можно направлять проектор на потолок и смотреть фильм не напрягаясь вообще. Это как осуществление детской мечты про сто порций мороженого.

Всю прошлую и эту недели хожу в «Абу Гош» — это новое кафе с израильской кухней. Находится в пяти минутах от дома, в нём мало народу и безумно вкусная шакшука и гвина левана. Около каждого столика есть розетки, удобно работать. Приходи тоже как-нибудь, посидим вместе, съедим шакшуку.

Вчера узнали на улице и спросили, что я отвечаю хейтерам. Я сказал, что напишу в рассылке. Держу слово: «На каждого завожу досье в папочку с красными тесёмками, скрупулёзно заношу туда информацию о привычках объекта и графике дня, а потом заказываю отставного ГРУшника-киллера в даркнете, оплачивая всё биткоинами». Если серьёзно — просто не парюсь. Есть хейтеры и есть. Пишут гадости и пишут.

Кстати, Esquire включил меня в список апостолов 2019 года. Приятно.

Около дома открылся ВкусВилл и я его внезапно полюбил. Там окружающее пространство постепенно приобретает, если не осмысленность, то хотя бы её подобие. Во-первых, там очень вкусный чечил: в меру солёный, в меру дешёвый и продаётся в упаковке, которую удобно порвать, чтобы идти по вечерней Москве, жуя чечил. Во-вторых есть мобильное приложение, которое с помощью биг-даты и машин-лёрнинга распределяет все мои продукты по категориям: в любой момент можно узнать, что 11 марта 2019 я купил лаваш за 39 рублей и сыр для жарки за 257 рублей. Непонятно зачем, но здорово, что есть такая возможность.

Разговаривал с О. о ситуации в стране. Я, с темпераментом замороженной рыбы из «Азбуки Вкуса», вообще-то не про политику, а политика — не про меня, но это же О. — он любой разговор на политику выведет. Как всегда, проговорили полтора часа, но самый сильный аргумент пришёл позже: за почти 20 лет жизни я не встретил в Москве ни одной крысы. Кажется, это объясняет всё, что происходит с кораблём.

Ещё разговаривал с А. о журналисткой этике. За два часа пришли к одинаковому выводу, что «не навреди» — самый важный её принцип. Здорово, что не я один так считаю.

Последнее на сегодня: установил на окно кормушку и теперь за окном чаще летают птицы. Я за ними наблюдаю и, иногда, снимаю. За пару дней понял одно: птицы значительно лучше, умнее и мудрее людей.

Иван Sourvillo | 12–13 марта 2019. Москва

🦈означающая, что письмо официально окончено