Анна Брылёва

Анна Брылёва говорит о школе ЦПМ, устаревшей системе оценок, олимпиадах, младших братьях и том, почему хорошая школа начинается с доверия.

Меня зовут Аня, мне семнадцать лет, я учусь в одиннадцатом классе школы ЦПМ. Нас собрали со всей страны: у нас учатся не только из Москвы, но и из разных городов, даже из Владивостока. Собираюсь поступать на международные отношения в ВШЭ или МГИМО, пишу олимпиады.

Почему международные отношения?

Сначала я готовилась идти на управление бизнесом в ВШЭ, потом неожиданно передумала. Были варианты социологии или политологии, но я пришла к выводу, что международные отношения больше всего соответствуют моим взглядам на обучение и тому, что мне интересно.

Какая олимпиада была самой тяжёлой?

Надо делить жизнь на периоды. Долго готовилась к олимпиадам по китайскому, потом перешла в школу и начала готовиться к английскому, параллельно участвовала в обществознании. Самую сложную назвать трудно: каждая требует своих навыков.

Ты скучаешь по китайскому?

Я больше не могла учить иероглифы, грамматику и ходить на пары по китайскому. Мне это жутко разонравилось, потому что я уходила в это с головой и в какой-то момент перестала понимать, зачем вообще это делаю. Тяжело учить то, в чём не понимаешь смысла.

Расскажи про школу ЦПМ.

Мне нравится, как у нас построен учебный процесс и взаимодействие. Никто на тебя не давит. Если ты не можешь учить какой-то предмет, вправе взять его дистанционно и не тратить столько времени, сколько тратила бы в обычной школе.

Я учусь в школе на базе Центра педагогического мастерства. Там очень приятная атмосфера. Если ты не сделал домашнее задание из-за курсов, тебе могут спокойно простить эту оплошность и не ставить плохую оценку, если это не переходит границы.

Что бы ты поменяла в школьной системе?

Ученики постоянно находятся под давлением: от них требуют учителя, родители, система. Даже когда у них явные проблемы, они не находят поддержки в школе и плетутся туда только потому, что «надо». Но кто сказал, что это правильно? Кто придумал, что если ты забудешь тетрадь, получишь двойку?

Надо смотреть не только на подготовленность к уроку, но и на знания, и на внутреннее состояние. Если ученик в глубоком эмоциональном кризисе, нельзя требовать от него того же объёма заданий, как от того, кто прекрасно живёт и наслаждается жизнью.

Реальную работу психолога я видела только в одной школе — той, где учусь сейчас. В остальных психологи были номинальные. Мне кажется, это проблема, которую надо решать.

Почему так происходит?

Система во многом устаревшая. Надо пересмотреть образование и взять опыт других стран. Мне долго казалось, что двойка — это смерть и катастрофа, но потом я поняла: оценка не показатель твоего умения. Сегодня ты можешь получить два, завтра пять, и это не критерий, по которому тебя должны судить.

В погоне за оценками ученики списывают, не приходят в школу, сравнивают себя друг с другом. Это лишает школу главного: подготовки людей, которые смогут комфортно находиться в мире после взросления.

ЕГЭ?

Сейчас ЕГЭ превратился в соревнование репетиторов и онлайн-школ: кто лучше подготовит, кто лучше знает систему и умеет её обойти. Те, у кого нет средств на репетиторов, сразу оказываются за бортом.

Объём информации, который должен формироваться одиннадцать лет, школьники проходят за год или два при подготовке. Это убивает смысл государственного экзамена как оценки знаний.

Как должна выглядеть идеальная школа?

Идеальная школа — это место, где каждому ученику уделяют внимание: не только успеваемости, но и проблемам. Между учеником и учителем есть связь не только на уроке и не только на тему предмета. Складывается атмосфера, в которую приходишь не потому, что надо, а потому, что интересно.

Ещё важна нормальная еда, профориентация и разделение учеников на подгруппы с минимизацией непервостепенных предметов. Самое главное — доверие и не бесполезность.

Как думаешь, это возможно в России?

Да, возможно. Проблема становится всё более очевидной. Невозможно бесконечно закрывать глаза на то, что часть учеников заваливает ЕГЭ, большая часть готовится с репетиторами, а школа не даёт нужной подготовки. Возможно, поколение, которое сейчас учится в университетах или старших классах, будет источником изменений.

Ты сменила несколько школ. Тяжело?

Нет, это было естественно. Я понимала, что то, чем занимаюсь, уже неинтересно, и надо переходить дальше, поднимаясь по лестнице.

У тебя пять младших братьев и младшая сестра.

Все думают, что это безумно тяжело, но ответственность не на мне, а на родителях. Я пытаюсь передавать опыт младшим, если сохранился авторитет старшей сестры. Главное — хорошие взаимоотношения и понимание, хотя его иногда трудно достичь.

Ты спорщик?

Да, я пытаюсь убедить всех всегда. Но понимаю, что в девяноста процентах случаев это трудно.

Ради чего ты готовишься к олимпиадам?

Сейчас цель — взять какую-нибудь перечневую олимпиаду, чтобы была гарантия ста баллов на ЕГЭ или поступление без вступительных испытаний. Я участвую в большом количестве олимпиад: какая-нибудь должна выстрелить.

Цель высшего образования?

Просто получить знания. Я не собираюсь становиться дипломатом. Даже если знания не пригодятся, они будут интересны и полезны.

Ты ощущала себя белой вороной?

Постоянно, особенно в предыдущей школе. У меня не было общей области интересов с одноклассниками. Отношения были хорошие, но именно дружбы почти не было.

Что бы ты сказала родителям школьников?

Относиться с пониманием к любым решениям. Мои родители не противостояли моему отказу от китайского, хотя вложили туда много усилий и денег. Они понимали, что мне это уже неинтересно, и что я ответственный человек, который найдёт другое занятие.