Тина Канделаки

Перед интервью Тина попросила общаться на «ты».

Отвечает на сообщения в телефоне.

— Не могут остановиться… Извини.

Продолжает отвечать на сообщения.

Сейчас, секунду. Сейчас, сейчас.

Продолжает отвечать на сообщения.

Всё.

Знаешь, мне в жизни очень не хватает времени. Я много чем занимаюсь, и уровень ответственности во всех ипостасях очень высокий. Наше интервью обернётся, наверное, сотней SMS-сок, голосовых сообщений и пропущенных звонков. Но я не жалуюсь.

Я думаю, что любой амбициозный человек, который хочет делать разные вещи, скажет, что ему не хватает времени.

— А зачем ты всё это делаешь?

— Мне нравится. Тебе двадцать, то есть в твоём возрасте я уже была известной ведущей в Грузии. Если мне сорок три года, я с шестнадцати на радио и телевидении, получается двадцать семь лет непрерывного стажа. Александр Ефимович Роднянский однажды назвал меня телевизионным животным. Точнее уже никто не назовет.

Я — телевизионное животное.

Я не могу без телевидения, а сегодня для представителей нашей профессии наступил один из самых интересных периодов.

— Почему?

— Первое — коммуникация со зрителем никогда не была такой плотной, как раньше.

Второе — у меня есть мои бизнесы.

Я счастливый человек — пришла в косметический бизнес очень давно. Это сейчас все поняли, что там миллиардные капитализации, и хотят как-то в него прийти. А у меня это получилось органично, плюс было связано с профессией: надо было за собой ухаживать.

Мы недавно запустили бета-версию сайта и попросили пользователей присылать замечания. Ваня, ты не представляешь: если бы я наняла рецензентов для оценки работы моих разработчиков, такой качественной обратной связи я бы всё равно не получила.

Вообще, здорово делать коммерческий продукт, который даёт возможность строить абсолютно прозрачный и понятный бизнес с глобальной целью. В России это сложно, но я люблю амбициозные вызовы.

— Ты считаешь себя полностью счастливой?

— Конечно. Любая женщина, которая является мамой, абсолютно одинаково на этот вопрос ответит.

Счастье — не только успешная карьера и удовлетворенные амбиции. Женщина биологически очень сильно зависима от того, мама она или нет.

Без моих детей ни о каком счастье можно даже не заикаться.

Предопределяя твой вопрос — «что важнее, дети или бизнес?» — я однозначно отвечаю: дети. У меня этот выбор никогда не стоял. Если бы дети захотели — я бы в любой момент отказалась бы от многих вещей.

— От многих или от всех?

— От многих.

Дети же у меня взрослые, твои ровесники. Им нравится то, что я делаю. Когда у тебя такая подвижная мама, это скорее хорошо, нежели плохо. Я много времени провожу с ними. Это принципиально. Никакие деньги, никакие возможности не заменят личного общения. Только личное общение. Возможности, которые мы даём нашим детям, вторичны и третичны.

— Ты считаешь себя хорошей мамой?

— Нет. Это как в бизнесе.

Абсолютно уверенный в своей хорошести человек вызывает вопросы. С рефлексией у такого явные проблемы.

Но я над собой работаю.

Вообще, воспитывать детей — очень сложно. Вы растёте, а мы сталкиваемся с большим количеством проблем. Вы открыты миру, у вас начинается знакомство с разными сторонами взрослой жизни…

Очень важен период, когда дети мысленно расстаются с родителями. Когда связь между ними рвётся, потому что дети начинают понимать, что от родителей многое лучше скрывать. С этого начинается расхождение.

Я ещё, плюс ко всему, кавказская мама. Мне всё надо проверить и перепроверить: а не холодно ли, куда идёшь, шапку надел…

Очень тяжело, когда твой ребёнок впервые приходит домой не в восемь, а в десять, не в десять, а в одиннадцать. Это логично, у меня взрослая дочь, в её возрасте через три года я уже родила, но всё равно — к этому сложно привыкнуть.

— Какие черты в себе ты не любишь?

— У меня много плохих черт.

Я часто в жизни боялась, потому что у меня высокий порог ответственности. Быть главой семьи в двадцать лет тяжело. От меня такое количество процессов зависело, что я, безусловно, боялась принимать резкие решения.

Став взрослее, я разговариваю со своими партнёрами и многих приучаю к тому, что иногда в жизни очень важно и нужно принимать неудобные решения, выводящие тебя из зоны комфорта. Например, увольнение людей — всегда очень сложно. Восстановление отношений — тоже сложно.

Легко линейно мыслить, но это — инфантилизм.

Детям до определённого возраста кажется, что мир чёрно-белый, что «да» или «нет», делаем или не делаем. Чем старше и взрослее ты становишься, тем сильнее понимаешь, что на каждом шагу всё может меняться местами.

Победители будут побеждёнными, побеждённые будут победителями. В этом прелесть жизни.

— А у тебя в жизни что поменялось?

— Я, наверное, больше стала говорить то, что думаю.

— Ты всегда говоришь то, что ты думаешь?

— Сейчас стараюсь или вообще не говорить, или говорить то, что думаю. И меньше говорить. Если говорить — больше по существу, потому что я говорливая, как видишь. Мне это очень часто припоминают.

Наговорила-то я на десять жизней.

Но я ещё не настолько стара, чтобы писать мемуары. Прекрасно помню все свои поступки: хорошие, плохие, за которые стыдно и которыми горжусь. Просто желательно впоследствии такую же ошибку не совершать, а даже если совершила, то очень быстро идентифицировать её как ошибку и понимать цену. Короче, многоуровнево всё.

— Хотела бы когда-нибудь написать мемуары?

— У меня есть подружка близкая — Линда. Мы с ней партнёры по бизнесу и с трёх лет вместе. Она часто говорит: «Вот сяду как-нибудь, всё расскажу. Никто не знает, что на самом деле происходило в твоей жизни!».

Сейчас у меня вторая книга выходит — про тело. Считай, что это мемуары. Я пишу базовые вещи, а-ля домоводство. Про лицо у меня книга вышла, про тело будет, про спорт выходит. Не претендую на писательский талант. У меня его нет, как и голоса, как и способности ярко и красиво танцевать.

— А в чём твой талант?

— Трудолюбие.

У меня фантастические трудолюбие и выносливость.

Это говорят все работающие со мной. У меня выносливость выше, чем у моего тренера. Я выкладывала много раз видео с газоанализатором. Он по зонам считает, как сильно ты можешь делать усилия рывками, как восстанавливаешься после них. В этом году перешла в следующую зону — это хороший результат, но дальше есть очень хороший и превосходный. Я говорю: «Мне можно туда?» — мне в ответ: «Ну, идите. Но обычно в вашем возрасте все уже останавливаются».

Пример с газоанализатором — метафора. Это жизни тоже касается.

В жизни надо двигаться в зону «очень хорошо», а там, глядишь, и до «превосходно» дойдём.

— А зачем?

— Не умею по-другому.

Люди же разные бывают. Почему все всегда пытаются классифицировать себя? Очень важно понимать, кто ты и с кем ты имеешь дело.

Меня разные люди по-разному классифицируют, о чём мне пишут в Телеграме. Бот, конечно, гениальное создание. Там такое пишут иногда…

— Ты сама себя как классифицируешь?

Я стайер.

Я не могу идти. Я должна бежать на длинную дистанцию.

Всегда с самого детства очень много работала. Много училась. Мне тяжело давались предметы. Я не была от рождения гибкой и быстро запоминающей. Мне приходилось заранее учить очень большие объёмы в свободное от школы и домашних уроков время, чтобы готовиться к тому, что потом ещё зададут. Я очень хорошо помню среднюю школу: я же в мединститут готовилась, и там были сумасшедшие объёмы.

Плюс важный фактор: у моей семьи не было денег, а в Грузии, к сожалению, в то время медицинский факультет был легендарным. Туда поступали дети очень богатых и влиятельных родителей. Вопрос о моём поступлении не в мединститут не обсуждался: было понятно, что я продолжаю мамину профессию. Я шла на медаль и мне надо было продолжать учиться максимально хорошо до конца, поскольку денег на дорогостоящих репетиторов у моей семьи не было.

Сейчас мы уже понимаем, что образование сегодня — это и есть работа. Многие практические профессии скоро исчезнут. Это вопрос десяти лет. Я специально с шагом беру, учитывая, что мы в России. Не надо будет что-то записывать на бумажку и нести заказ людям в кафе — это будут делать роботы. Скоро человеческий фактор будет сведён во многих профессиях к нулю. В такой ситуации способность самообразовываться будет одной из самых главных. Она у меня была с детства.

Я понимала, что у меня нет никаких шансов добиться хоть какого-то результата, если сама не буду учиться.

В классе были ребята, кто лучше меня знал английский, у кого педагоги были по разным предметам, у кого была возможность выезжать за границу… Для меня заграница была просто закрыта. Я очень быстро потеряла розовые очки. Отсюда достаточно высокий уровень требовательности к себе. Самосовершенствование с самых ранних лет было для меня смыслом существования. Характер такой, понимаешь?

Я училась в русской школе. Хорошо помню девятое апреля. Это была первая история, которая меня обрекла на выбор по жизни. Я научилась выбирать.

Девятого апреля Горбачёв отдал приказ и на Руставели прозвучали выстрелы. Всех грузин из русской школы в одночасье перевели. Я эту картину никогда не забуду. Если будет возможность спродюсировать фильм про Грузию — обязательно расскажу про 9 апреля. Представь: я захожу в школу, и нет ни одного грузина. На меня смотрит учительница грузинского языка и говорит: «Ты здесь?» А мой отец — чистокровный грузин, он меня из принципа оставил, и сказал: «Ты доучишься в этой школе, и ты мне будешь благодарна».

Сейчас папы уже нет, и я понимаю, что он просто подарил мне билет в другую жизнь, которая сегодня у меня есть. Если бы он тогда меня перевёл, у меня бы этой жизни не было. Помнишь, как у Брэдбери, когда наступили на одну бабочку и уже дороги назад нет — начался необратимый процесс.

Папа совершил этот выбор за меня, потому что, честно говоря, я хотела перейти. Учительница грузинского языка ко мне относилась определённым образом, во дворе на меня все смотрели, даже не косо… Грузины же дико эмоциональны: «Ну как? Как? Почему ты осталась в русской школе?». Я всем отвечала: «Меня не перевели!».

Любое решение вызывает шаги, которые ты должен совершить или переложить ответственность на кого-то ещё.

Было понятно, если я перейду в грузинскую школу, то не смогу получить медаль, потому что не смогу там учиться — мой грузинский был достаточно средним. Как я буду учить математику на грузинском? Переход предполагал ещё бóльший уровень ответственности и невероятное количество работы. Я тогда поняла, что не выдержу, не смогу стать медалисткой, не смогу переучиться в новой школе за два года. Я смирилась, осталась. Надо было поступать в мединститут. Всё это происходило на фоне того, что рушилась огромная страна.

Помнишь, я в Телеграме написала, и меня всё Владимир Рудольфович обсуждал, по поводу MTV? Почему я знаковость MTV хотела подчеркнуть — в Грузии они очень большую роль сыграли. Принесли целую культуру, и под её влиянием выросло целое поколение — моё поколение. Когда уже рухнул Советский Союз, на фоне MTV стали появляться коммерческие каналы.

Когда я поступила в мединститут и начала учиться, то меня стало тянуть к телевидению. Я хотела доказать учительнице грузинского языка, что, несмотря на то, что мне поставили тройку, а не пятёрку, и я не закончила школу с медалью — я вернусь, I’ll be back. Подумала: «Вот бы на телевидение прорваться. Разорвёт же просто всех». Пришла на телевидение с плохим грузинским и совершила невероятный прорыв. Думаю, таких карьер в мире немного.

Понимаешь, в чём дело: грузинский мой родной, я на нём прекрасно говорю и думаю, но когда ты учишься в школе, у тебя базово немного другой язык. Грузинский у меня всё равно разговорный в большей степени. Для того чтобы доносить до собеседника разные оттенки того, что ты думаешь (а для телеведущего это важно), мы должны использовать и сленг, и классический язык. Классический язык в совершенстве я не знала, но за четыре месяца прорвалась в эфир. Дальше начинается то, что я много раз рассказывала… Меня уже не остановить было.

Когда была взрослой, мне проводили тест Хогана. Он показал, что я не особо social.

У меня не было запроса «быть известной».

Я была амбициозной, но можно быть амбициозным и не рваться в известные. Я не рвалась вообще в известность по своему психотипу.

Если я могу быть с семьёй и дома — я буду с семьёй и дома. Всегда.

Но я тогда (так как от меня каждый день требовались какие-то решения) поняла, что известность — единственный способ вырваться из существующих обстоятельств.

— Как тебе кажется, насколько ты тщеславна?

— Люди делятся на две группы. Первая хочет находиться в зоне комфорта и влиять только на окружающих: семью, близких и друзей. Вторая группа хочет влиять на глобальные события. Такие люди — дико тщеславные, они никогда не будут находиться в зоне комфорта. Я — из второй.

— Сколько в тебе от отца?

— Мама всегда говорит, что я — Канделаки.

Я думаю, что кураж, одержимость и авантюризм у меня от папы.

— Ты скучаешь по нему?

Знаешь, когда рождаются дети, и уходят родители неизбежно возникает новое понимание мира. Я простилась с папой, будучи очень взрослой уже. Не по возрасту, а по жизни. Когда к нему прихожу на кладбище, всё время говорю: «Куража добавь, чтобы мы как при тебе…».

Папа всегда говорил: «Полный вперёд!» Мама боялась, естественно, а папа всегда говорил:

Полный вперёд! Без тормозов и на всех парусах!

По этому, по такому толчку к новым приключениям, я очень сильно скучаю. Это то, что было в моём папе, и то, что я больше ни в ком не встретила. Мощные толчки, ни на чём не основанные, эмоциональные…

Мне часто говорят «Остановитесь уже, угомонитесь, женщина», а он всегда говорил: «Тина, ты чего? Ты остановилась? Я сказал, вперёд, Тина, ты же Канделаки». По этому, конечно, скучаю.

— Ты сомневаешься в себе?

— Всегда.

Я каждый день в себе сомневаюсь.

— Помнишь момент в детстве, когда ты сидела и плакала?

— Много раз. Когда ты маленькая, ты ещё не знаешь, что такое чувство заботы. Почему мы все в детстве хотим животных? Потому что мы впервые начинаем о ком-то заботиться. До определённого возраста заботятся исключительно о нас, а потом вдруг начинаем заботиться мы.

У меня папа завёл дома инкубатор. Помню, бабушка говорила: «Я умру, и вы будете жить в зоопарке». В принципе, она была права, только зоопарк начался при ней. В квартире были собаки, индоутки, цыплята, а однажды папа привёз телёнка. С такой экстравагантностью нашей семьи я обречена была быть известной.

— Обречена?

— Манера поведения моей семьи всегда была притчей во языцех. Про нас ходили легенды по Тбилиси.

Представь: окраина города, стоят четыре девятиэтажных дома вокруг одного двора. Жители домов друг про друга всё знают — это же Грузия. Каждая свадьба или похороны — событие.

Расскажу одну из множества историй. Мой папа был ярким грузинским мужчиной. Грузинским — в классическом понимании короткометражек Данелии, которые создавали у людей правильные впечатления о грузинских мужчинах до тех пор пока Саакашвили не стал есть галстуки. Грузины всегда были щедрыми, любвеобильными кутилами.

В общем, на восьмое марта пропадает папа. Моя бабушка маме говорит: «Ага! Посмотри, чего ждать от грузина!». А у меня бабушка армянка, мама тоже армянка. День, второй — нет вестей.

Рассвет десятого. Я сквозь сон слышу музыку, она нагнетается-нагнетается, и я понимаю, что она какое-то отношение имеет ко мне. Выглядываю в окно. В квадратике домов стоят мой папа и оркестр. Оркестр играет «Землю, полную цветов, на коленях я прополз… Ты сказала: „Приходи, дорогой“, извини, что опоздал», а мой папа в микрофон на четыре девятиэтажных дома это поёт. Я думаю, что даже сегодня любая женщина от такого растает.

Ещё у папы был Москвич четыреста двенадцать. На нём меня возили в школу. Он всё время глох, и из окон все с утра смотрели… В нём ездили собаки. Сзади сижу я с собакой, спереди мама с папой и собака лает из окна машины. Это всё было не очень привычно. Но мой папа всегда нарушал все нормы приличия.

— А ты?

— Не настолько.

Так, как мой папа, я жить не умею.

Мой папа был гораздо более компанейским. У меня это отсутствует.

Я настолько с детства привыкла к режиму, что всю жизнь живу в нём.

А мой папа был душа компании, одним из лучших тамад Тбилиси. Стол, куда мой папа заходил, был сказкой.

Отвечая на твой вопрос: «Почему я обречена была быть известной?». Ко мне всегда было супервнимание во дворе. Не потому что я этого хотела, а потому что родилась в такой семье, на которую невозможно было не обратить внимание.

— За что тебе больше всего стыдно в жизни?

— Очень много поступков стыдных. Все связаны с малодушием. Не хочу конкретизировать, но объясню: позвонили, попросили и пришлось согласиться. Теперь уже отказываю.

У меня за десять лет в этом смысле жизнь очень изменилась. Я в себе начала воспитывать умение отказывать.

Если я принимаю решение, то должна нести ответственность за него от начала и до конца.

А если не я решение приняла, и я с ним не согласна, и ответственность за него нести не могу, то, значит, надо отказываться.

Согласись, мы все очень зависимые. Все всё равно зависят от денег, ресурсов, возможностей, человеческого ресурса.

Собственное дело стало важным источником моей уверенности в своих силах. Я поняла, что могу зарабатывать деньги, могу с нуля построить бренд. Когда занималась маркетингом на «Матч ТВ», многие обо мне говорили: «Ей дали денег». Но, тем не менее, ты же согласишься с тем, что всё, что я придумала в самом начале со своей командой, — осталось. Красная студия, значок, подход к тому, что про спорт должны рассказывать красивые люди…

Бизнес меня укрепил. Я ни у кого на него не брала деньги. Всё было сделано на мои.

Я тебе даже зачитаю, мне днём пришла SMS-ка: «Звонили американцы, нашли перевозчика…», дальше маркетинговый план присылают того, как американцы будут продвигать мои патчи. «Стоимость янтарных патчей — восемь целых девяносто девять сотых американских долларов до налогов». Я когда смотрю на это… Долларов? Вы шутите? Это реально продукт, который мы с Линдой придумали, и вы его будете продавать в Америке?!

Косметика — такая индустрия, в которой капитализация, если качество продукта падать не будет, только вырастет. Понятно, что очень высокая конкуренция, но, тем не менее, с точки зрения выстраивания бизнеса и его глобализации, сегодня у косметических брендов гораздо больше возможностей, чем, например, в той же киноиндустрии. Там все места уже заняты. Даже если мы делаем очень успешные сериалы — стоимость на права никогда не отбивает затраты. А здесь, как только продажи начнутся — я начинаю зарабатывать. Сразу же.

Это важно, потому что свободу в принятии карьерных решений обеспечивает финансовая независимость.

Когда ты финансово независим, то можешь принимать многие непопулярные решения или не принимать.

— Например?

— История с Павлом Устиновым. Понятно, что все думающие люди одинаково на это смотрят, но никто, кроме Соловьёва не предложил поддержку конкретными делами: деньгами и адвокатами. В подобных ситуациях надо чётко понимать, что ты предлагаешь не просто слова или крики в поддержку, а конкретные поступки. Те люди, которые принимают решения, безусловно обращают на это внимание.

Я не отказываюсь от своих слов. Если семье Павла нужна будет материальная помощь — я её окажу. Если надо будет найти ещё адвокатов — найду.

— Где твой предел?

— Нейробиологи говорят, что предел там, где человек его сам себе поставил.

Я не ставила.

— Чем бы ты хотела в старости заниматься?

— Тем же.

Мне нравится то, чем я занимаюсь. Очень благодарна, что жизнь дала мне столько возможностей. Ну, добавится воспитание внуков. Надеюсь, мне их будут доверять.

— Когда тебе было страшно последний раз?

— Маме было плохо.

Вообще — у меня очень много страхов. Фобий дофига. Я же контрол-фрик, от меня зависит большое количество людей.

Очень переживаю за все процессы, которые не могу контролировать руками.

Сейчас уже не вожу машину и любое действие водителя вызывает у меня вопросы. Я постоянно испытываю страх за все действия, от которых моя жизнь зависит.

— Какие у тебя отношения с верой?

— У меня недавно был очень хороший разговор с товарищем. Он спросил: «А как ты веришь? Где доказательства?». Я ему в ответ: «Понимаешь, я грузинка». У грузин церковь — часть жизни. Для нас вера не про то, что ты идёшь в церковь, платок не забудь, юбку подлинней надень.

У нас были крестины в грузинской церкви. Мой муж после них долгое время не мог в себя прийти. Он никогда такого не видел: алтарь, на алтаре дети, они всё трогают, что-то уже упало, а священник стоит, смеётся, обнимает всех, нянчится, не говоря ни слова родителям.

Чтобы понять, что такое грузинская церковь, достаточно один раз прийти, на крестный ход во время Пасхи. Всё сразу становится понятно.

У нас церковь знаешь каким местом была? Познакомиться с кем-то хочешь — в церковь идёшь. Все самые крутые мальчики на службах стояли. Для нас это целая история — прийти, почётно встать, накрашенной, намазанной, собранной. К чему я тебе этот пример привожу? Меня не воспитывали строго в вере. Я не держала пост, никто не занимался со мной теологией, не объяснял азы религии. Вера была данностью. В церковь водили на всех праздниках и через выходные.

У грузин Бог всепрощающий.

Бог, понятно, един для нас для всех, но трактовки у национальностей разные. В зависимости от трактовки, формируется отношение. В Грузии Бог всегда был добрым.

Сейчас, увы, не так часто бываю в грузинской церкви, но обожаю её. В Даниловский хожу, в Донской прихожу, к Матроне хожу. Каждый Новый год у нас традиция — очередь отстоять, до Матроны дойти.

Чтобы подвести черту. Мы как-то приехали в Грузию и меня принял патриарх Илия. После беседы товарищ мне говорит: «У Илии будет интронизация, он зовёт вас на трапезу в честь его рукоположения». Вася (муж Тины Василий Бровко) говорит: «Это нормально?» Я товарища спрашиваю, он: «Нормально». Мы приходим, а там стоит огромный грузинский стол, невероятно красиво, все мужики метр девяносто, чёрные монахи, красавцы. Илия говорит: «Идите сюда», и даёт табуретку Васе и мне. У нас есть фотография: мы с Васей на табуретках рядом с Ильёй на этой интронизации сидим.

Знаешь, у всех детей в какой-то момент возникает вопрос: «А Бог — он какой? На кого он похож?» Мы всё время ищем визуализацию. Становясь взрослыми, начинаем понимать, что, возможно, Бог — любовь, возможно — какая-то энергия, возможно — высший смысл, возможно — сверхразум. Но в юном возрасте всё равно интересно, как он выглядит. Очень важно понимать, что Бог — такой же, как ты визуально, потому что тогда он тебя может понять.

Непонятно, поймёт ли тебя сверхразум.

В этом смысле у грузинских детей в моё время образ Бога был очень конкретизирован. Наc водили к священнику, а священник всегда был добрый, тёплый, от него безумно вкусно пахло, он всегда давал подарки. Это совсем глубоко внутри меня сформировано и зафундаментировано так, что уже в зрелом возрасте у меня никогда не было вопросов.

Я даже никогда не рефлексировала по поводу веры, честно.

Когда был конфликт с Саакашвили, я ему сказала, что его даже в Светицховели не похоронят. В Светицховели пол из могильных плит и под ними прах. То есть грузины идут молиться и ногами ступают на твой прах. Значит — ты не исчез. По тебе ноги по-прежнему ступают, и они ступают по земле Грузии. Ты навсегда остался частью этой земли. Все большие политические и культурные деятели Грузии в Светицховели в этих плитах захоронены. Я Саакашвили так и сказала: «Тебя в Светицховели не будет. Тебя сотрёт с лица Грузии».

Знаешь, я уже взрослая женщина, что-то в этой жизни повидала, о чём-то прочитала, но в момент важных для меня кризисных ситуаций — становлюсь той грузинской девочкой с тбилисской улицы и веду себя абсолютно так, как в меня заложили мама и папа.

Две вещи в меня папа вкладывал: справедливость и честь.

В жизни было много случаев, когда и честь моя ставилась под сомнение, и справедливость, казалось, уже потеряна. Но тот дух, который папа в меня заложил, — не сдаваться ни в какой ситуации, отстаивать свою честь и бороться за справедливость — внутри меня всё равно есть. Во мне жива эта девочка, и её очень хорошо слышно. Я даже не всегда её контролирую. Иногда хочется сказать: «Тихо. Сиди», но не получается.

— Например?

— История с Ниццей.

Я была первая в нашей стране, кто хайпанул так, что обсуждал весь мир.

Теперь это уже всё стало легендой и что-то доказывать бессмысленно, но у меня никогда ничего не было с Сулейманом Керимовым, кроме товарищеских отношений.

Моя неготовность к такому вниманию к моей личной жизни сыграла со мной злую шутку. Мне пришлось врать, что у меня свинка. Сейчас уже понимаю, какая глупая я была. Надо было сразу рассказать правду. Но я об этом абсолютно не жалею. Это был ценный опыт, который научил меня тому, что за любые слова и поступки надо платить.

— Что важнее, справедливость или милосердие?

— Милосердие.

Справедливость очень жестока.

Это главная проблема сегодняшнего общества: мы делимся на разные группы и каждый из нас считает, что он прав. А жизнь — не чёрно-белая.

Нельзя сказать, что правы эти или те.

В спорте это очень хорошо понятно, потому что там всё меняется. Не может всё время быть «Спартак» чемпионом, не может всё время быть «Зенит» чемпионом. Всё меняется. Игра в этом плане гораздо умнее и удобнее, чем жизнь. Жизнь другая. Людям хочется сказать: «Я выбираю вот это, я абсолютно прав». Нет, не прав. Никто не прав. Никогда нельзя говорить, что так — справедливо.

Иногда я считаю, что ко мне отнеслись несправедливо, но потом, когда начинаю про это думать, говорю себе: «Постой. Да, это было несправедливо по отношению к тебе, но сейчас — есть эта несправедливость?». Я не получила то, что хотела, или ко мне отнеслись не так, как я заслуживала, но жизнь показала, что именно благодаря этой несправедливости я изменила в себе очень много вещей, и в целом, по гамбургскому счёту, результат стал гораздо лучше, чем если бы тогда была справедливость.

Справедливость мгновенная — очень жестокая. Во имя справедливости столько преступления в этой жизни совершено, во имя справедливости столько людей полегло, столько решений принято, которые нанесли человечеству неимоверный ущерб…

Слово «справедливость» настолько (в современном мире уж тем более) истаскано, что я бы не говорила про справедливость. Я бы говорила про милосердие. Люди, которые способны испытывать милосердие, — люди, которые способны прощать. Если ты не умеешь прощать, то ты не человек.

Без милосердия человек — просто хищник.

— В чём для тебя смысл жизни?

— Понять, где моя превосходная стадия и дойти до неё.

Целей — бесконечное количество. Так как я человек, много лет работающий в креативной индустрии, я целей напридумываю — мало не покажется. Дальше уже вопрос: готова ли я к ним идти? А я всегда готова. Мне многие говорят: «Ну как так?» А вот так.

Мы «Матч ТВ» придумали с командой за два месяца — кто бы на это пошёл? Мы сериал «Большая игра» с Давидом Кочаровым перемонтировали за три недели, потому что у нас никто не знал результата сборной, а сериал выходил сразу после чемпионата мира по футболу.

Для меня, как для азартного человека, чем выше ставки, тем интереснее играть.

Рефлексирую я над жизнью достаточно много. Много бываю одна.

Когда бываешь сам с собой наедине — это самое страшное, потому что очень хорошо начинаешь слышать свой голос.

Я к своему, в силу большого количества командировок и поездок, очень хорошо привыкла. Голос мне всегда говорит: «Не жалей себя, двигайся вперёд, там будет интереснее. Какие бы ни были проблемы, провалы, неудачи, всегда говори им „Спасибо“. Без них не было бы никакого шанса на будущие победы».

— Как бы ты хотела умереть?

— Ты знаешь, кто такая Лилиан Беттанкур? Она глава империи L’Oréal, определяла, кто будет президентом Франции, финансировала всю французскую политическую систему. Была одной из самых влиятельнейших и богатейших женщин не только Франции, но и мира. Уже в конце жизни она стала, бедная, мемом. Ей было восемьдесят пять, и вдруг она влюбилась в мужика на тридцать лет меньше, и пошла делёжка имущества. Ей дети говорят: «Мама, остановитесь. Вы понимаете, что этот мужчина, который на тридцать лет младше вас — жигало?». А Лилиан им написала очень откровенное письмо: «Вам никогда не понять меня, потому что я влюблена. Я люблю его».

Я очень хочу уйти из этой жизни влюблённой. Ты жив до тех пор, пока веришь в возможность любви.

Физиологически у женщин это определяется определённым порогом, но всё в нашей голове. Мне бы хотелось, чтобы мой физический возраст продлился как можно дольше, а детская одержимость сохранилась до самой глубокой старости. Чтобы я в своего тренера по фитнесу влюбилась лет в девяносто.

— Спасибо.

— Всё хорошо? Я тебя не разочаровала?

Расшифровка интервью с Тиной Канделаки

Интервью с Тиной Канделаки после редактуры

Интервью с Тиной Канделаки после редактуры и согласования