Интервью — это искусство молчания

У меня тугоухость второй степени. Я ношу слуховые аппараты. Мир для меня всегда чуть тише, чем для тебя. В шумном кафе я половину времени читаю по губам и догадываюсь. Долго думал, что это мешает работать. Оказалось — наоборот.

Когда плохо слышишь, перестаёшь хватать слова на лету и начинаешь смотреть. На паузу. Как человек набирает воздух перед фразой, которую ему не хочется говорить, как уже знает ответ, но ещё решает — сказать или соврать. Я научился слышать не звук, а вот это «перед звуком».

Самое сложное в интервью — не придумать вопрос. После вопроса — замолчать.

Молодым я этого не умел. Человек договаривал, повисала тишина, и мне делалось невыносимо — я тут же кидал следующий вопрос, спасал нас обоих от неловкости. И каждый раз спасал ровно от того места, ради которого всё затевалось. Человек говорит настоящее не в ответ на вопрос — а в паузу, которую ты не стал затыкать.

Степашин — это уже не случайный попутчик, а нормальный большой разговор — однажды замолчал у меня минуты на полторы. Я успел испугаться, что сломал интервью. Сидел, держал эту тишину как горячую тарелку — обжигает, а поставить некуда. А потом он сказал то, ради чего стоило ехать через полгорода и весь этот страх, — и сказал тихо, почти себе. Влез бы я в ту паузу со «вторым уточняющим» — убил бы.

Пауза — странная штука. Ощущается как пустота. Честно говоря, именно в ней всё и происходит — странно, что это так долго не понимаешь. Как с самолётом: кажется, главное — взлёт и посадка, а вся жизнь рейса в монотонном гуле на эшелоне, когда вроде ничего не происходит — и от этого почему-то спокойно.

Я стал бояться своих интерпретаций больше, чем пауз. Раньше в тишину вписывал свою версию — «он, наверное, имел в виду…». Теперь просто жду: мне самому интересно, чем он её заполнит. Человек почти всегда договорит сам, и почти всегда точнее, чем я бы за него придумал.

У Исаака Сирина есть строчка, на которой я застрял ещё в «Дзуйхицу»: молчание — язык будущего века. Про будущий век, честно говоря, не знаю. Но в интервью молчание — тот язык, на котором человек проговаривается. Слова он принёс с собой. Паузу — нет, она застаёт его врасплох.

P. S. На практике это выглядит глупо: задал вопрос, человек ответил, и ты просто… молчишь. Считаешь до пяти, думаешь, что выглядишь идиотом. Не спрашиваю. И где-то на восьмой секунде он говорит: «хотя… знаете…» — и вот тут.