Александр Иванаев

— Расскажи про последнюю книгу, которая на тебя повлияла.

— Ой… Читал бы я их ещё много — было бы хорошо.

Последняя книга, которую читал — «The Theory of Everything». Она чуть-чуть успокоила мой мозг в том плане, что когда ты начинаешь думать о космосе, как он может нигде не кончаться… Это пугает. Книга помогла.

Вообще, я довольно мало читаю, около двух книг в год.

— Ты регулярно сдаёшь кровь.

— Да ты всё про меня знаешь!

Первый раз я сходил с другом, за компанию, потом стал один сдавать. Мне кажется, если ты можешь кому-то помочь, и от этого ничего не теряешь — надо помогать. То есть — ты просто пришёл, слил, ушёл, и кому-то жизнь спас. Почему бы нет? Надо помогать людям.

— Почему именно таким способом решил помогать?

— Не знаю. Я вообще стараюсь помогать людям. Нескольким организациям ежемесячно отправляю пожертвования.

Пытаюсь не проходить мимо.

Если человек лежит на земле, с ним явно что-то случилось. Надо спросить, что.

— Зачем ты это делаешь?

— Я бы не хотел, чтобы люди прошли мимо меня, если я буду лежать где-то на земле. Короче, чуть с эгоистичной точки зрения к этому подхожу. С надеждой, что если я это делаю для других, то другие это сделают для меня.

Мне хорошо, когда другим хорошо.

— Что для тебя самое сложное в работе?

— Распределить дела по важности. Хочется всё сразу.

Понимаешь, я не умею отказывать, даже когда завал.

Каждый раз приходишь, кажется, что классно спланировал день: сегодня сделаю это, это, и это… Начинаешь делать, а потом один пишет: «О! Саша, мне срочно надо сделать то-то и то-то!», потом второй: «Саша, привет. Тут ещё срочно надо…». В итоге весь мой план рушится.

Я как-то пытаюсь из этого вылезти. Иногда получается. Иногда получается не очень. Тогда я переживаю.

— Ты работал в аэропорту.

— Да. В службе безопасности.

Когда я звоню, например, билеты менять, то называю всё авиационным алфавитом. Это помогает решать сложные вопросы.

Вообще, я в аэропорт попал случайно, как и в «Медузу», в принципе. На лето пришёл поработать и моё «лето» затянулось на семь лет.

Сначала был помощником, в конце — старшим инспектором, обучал новых работников.

— Какой у тебя был самый дикий случай в аэропорту?

— Когда на меня кинулся какой-то парень из туалета.

Было так: пассажиры сказали, что в туалете что-то странное происходит. Я пошёл смотреть, а там — человек закрылся в туалете и кричит: «Уходите! Это мой туалет!». Он оккупировал туалет, никого не пускал туда, потом бросался на нас, хватал за горло…
 В итоге мы его повалили на землю и увели в полицию.

Когда учения антитеррористические проходили тоже было прикольно. Ты понимаешь, что это учения, но чувствуешь что-то такое необъяснимое, и думаешь, что зарплата-то, кажется, маленькая.

— Не скучно в «Медузе» после аэропорта?

— Нет, тут тоже всё классно.

Всё время движуха, постоянно происходит что-то новое для меня, люди классные. Чувствую, что все доброжелательные, поэтому работается хорошо и приятно.

— Как ты попал в «Медузу»?

— Я живу у друзей, которые знают Галю. Галя в какой-то момент предложила попробовать, я попробовал и остался.

Короче, по знакомству попал. Мне это казалось (и сейчас чуть-чуть кажется) очень неудобным и неправильным. Можно же было найти человека, который намного лучше меня. Поэтому я стараюсь.

У меня ощущение, что все в «Медузе» такие крутые — ну прямо «вау»! А я пришёл, и учусь всему чуть ли не заново.

Конечно, у меня больше административная работа, в бумажках роюсь, может какие-то вещи упускаю… Но я стараюсь. Взять те же билеты — знаю, кто куда поехал, кто о чём писал и как-то более тщательно читаю «Медузу» теперь.

— Какая была самая сложная история в «Медузе» для тебя?

— Когда в Кемерово был пожар, мы туда отправляли Иру Кравцову. Она на самолёт успела за минуту.

Мы искали билеты, я созванивался с аэропортом, уточнял к какому выходу Ире подъехать, чтобы было быстрее (ко второму выходу), потом говорил ей, где направо, где налево. То с Ирой списываешься-созваниваешься, то с аэропортом…

Короче, я даже чуть горжусь этой историей. Был короткий напряжённый промежуток. Надо было успеть всё сделать быстро и без ошибок. Потом мне Ира пишет: «Всё — успела, я в самолёте» и я чувствую, что всё хорошо.

Ещё один раз мне звонили с какого-то Забайкалья, а у нас было четыре утра. В гостинице что-то напутали, не могли бронь найти. Я отвечаю: «Алё! Что такое? Кто вы вообще? Что вы хотите?». Тоже всё уладили.

— Чего тебе не хватает в жизни?

— Всё есть по большому счёту.

Поевший, попивший, крыша над головой есть, работа есть хорошая. Друзья, коллеги прекрасные.

По мелочам есть желания какие-то. Например, больше денег и времени. Времени точно не хватает.

— Как справляешься?

— Сплю меньше. Пять—шесть часов — вполне нормально.

— У тебя есть рабочая история, за которую тебе стыдно?

— Я думаю, не одна.

Последняя была, когда надо было сделать договора. Договора стандартные, простые, но я умудрился напутать. Одну версию отправить, потом другую, потом третью, не те адреса ввести… То есть отправил я человеку одну версию, а распечатал совсем другую. Как такое получилось? Было стыдно.

— Что тобой движет?

— Чего ты такие сложные вопросы задаёшь?)

Хочу хорошо провести время и улучшить этот мир. Сделать что-то хорошее.

Банально как-то получилось, но оно так и есть. Хочется чтобы другим было лучше.

— Почему важно, чтобы другим было лучше?

— Потому что когда мне плохо, я знаю — пройдёт, справлюсь. А когда знаешь, что другим сложно, трудно или больно, то хочется помочь, потому что не знаешь, справятся они сами или не справятся. Я хочу быть уверен, что всё будет хорошо.

— О чём ты мечтаешь?

— Оу… О чём я мечтаю… Я не знаю.

Ну, наверное, опять из банального — дом, лабрадор золотистый. Семья — не знаю. Возможно, да. Не могу понять, да или нет. Но, наверное, всё-таки, да. Короче, такая, американская мечта. Дом, семья, лужайка.

— Насколько ты одинок?

— Я довольно самодостаточный человек. Иногда просто нужно было побыть одному, никого не видеть, ночью погулять по городу — классно.

Друзья у меня есть. Знакомых много. Ни насколько не одинок я.

Вообще, один — это не одиночество. Это ты типа отдыхаешь.

Бывает ещё, такое странное состояние. Смотри, я купил квартиру, мама с папой пытаются навязаться, помогать с ремонтом, спрашивают «Как у тебя с деньгами?». Меня это чуть-чуть нервирует. Я лучше один, потихонечку сделаю, никого не буду напрягать.

Если ты кого-то зовёшь на помощь — ты от него зависишь. Ты у него отнимаешь время. Не хочу.

— Когда тебе последний раз было по-настоящему страшно?

— Я ездил на помощь к матери подруги. У неё тогда был «друг», агрессивный. Он закрыл её в квартире и не выпускал. Я со своим другом приехал, мы сказали этому мужику «давай-ка, уходи отсюда», а он вернулся с револьвером. С газовым. Но это мы поняли не сразу. Я в тот момент не думал: «Газовый револьвер или не газовый?». Страшно было, потому что видишь оружие, наставленное на тебя. В итоге мужик выстрелил в воздух. Потом мы его повалили на пол. Лет шесть назад это было.

— Если бы ты мог получить от судьбы карт-бланш на то, чтобы мгновенно освоить любую новую область, что бы ты освоил?

— Юриспруденцию. В жизни довольно сильно помогает.

Было много случаев, когда, допустим, брали в аренду машину, та ломалась и с нас хотели взять две тысячи евро за ремонт. По закону — нельзя так.

Или в магазине надо обменять товар, а тебе говорят: «По правилам мы не меняем». Ты в ответ говоришь: «Вот закон такой-то и такой», поэтому — меняйте.

Один друг меня даже в полицию взял, заявление писать. Ему прислали СМС с незнакомого номера с угрозами. Мы приходим, полицейский спрашивает друга: «А кто это?». Друг отвечает: «Это мой адвокат».

— За что тебе больше всего стыдно в жизни?

— Я мало времени уделяю родителям. Я давно у них не был. За это прям очень стыдно.

— Какой главный кайф в том, чтобы быть Иванаевым?

— Ха-ха-ха! Главный кайф? Сложно сказать.

Мне кажется, кайф — просто быть человеком. Ещё кайф — бороться за справедливость. У меня папа и сёстры такие. Когда они видят, что что-то не так — они говорят, не молчат. Меня тоже так воспитали.

Если тебе есть, что сказать — говори.

Меня очень нервируют люди, которые что-то не договаривают, что-то таят в себе.

— Насколько ты доверяешь людям?

— Не очень.

Я стараюсь от людей не ждать очень многого. Тогда не будет разочарования в них. Когда ты ожидаешь от человека, что он подстроится под твой идеал, то разочаруешься рано или поздно. Тридцать процентов доверяю людям, семьдесят — нет.

— Когда ты последний раз плакал?

— Совсем недавно. Навалилось всё. Это было что-то нервное. Непонятное.

Мне было плохо. Я не могу объяснить почему, было много всяких дел. Еще некоторые люди приукрасили мои недостатки. Ну, когда всё не так страшно, а тебя делают ужасным человеком — ты чувствуешь себя плохо.

А так — я редко плачу. Последний раз плакал сильно, когда у меня кошка умерла. Этого я не забуду никогда. Ужасно.

— Как бы ты хотел умереть?

— Быстро.