Наталья Белоногова

Говорят, что люди не меняются. А я считаю, что меняются. Я поменялась. К чему-то отточилось отношение, где-то словлен дзен, где-то нет. Это всю жизнь так. Мне нравилось что-то, а потом: то ли мода поменялась, то ли я, то ли обстоятельства. Я — не листья, не опадаю каждый год. Цикличности в этих изменениях нет. Вообще — не слежу за ними, у меня куча других интересных дел.

Лет до девятнадцати всё записывала, что заметила или посмотрела. Перечитываю — не такая уж глупость была написана. Можете себе представить, что в восемнадцать, девятнадцать лет — такое можно было написать! Нет — всё вполне миленькое.

Сейчас ушла необходимость записывать. Тогда боялась, что мысль уйдёт, и нужно было её заякорить немножко. А сейчас всё очень логично: подумал — тут же сделал выводы, понял, надо тебе это или нет. Стало скучно. Взрослею. Либо стала медленнее соображать — это тоже взросление.

Пришло понимание, кто я все-таки на самом деле, и нет необходимости это записывать. Раньше приходилось себе напоминать: так, Наташа, ты — вот это, ты думаешь вот так. Теперь я больше понимаю себя и мне не надо ничего записывать. Я теперь зарисовываю.

«По большому счету все мои рисунки сейчас это 3D. Это 3D нового проекта»

Когда человек находит себя, всё становится спокойней. Нет необходимости успокаивать себя записыванием. Раньше пыталась зацепиться за что-то, чтобы понять себя и приходилось писать словами, повторять как мантру, пока не приходило окончательно понимание. В общем-то, вышло всё неплохо, я довольна результатом.

Я — счастливый человек, который занимается тем, что ему очень нравится.

У меня нет необходимости в хобби. Это изначально было проговорено с папой: нужно работать так, чтобы у тебя не было хобби. Ты должен подумать, что бы ты хотел иметь как хобби, и это сделать своей работой. Тогда ты будешь счастливым человеком.

У меня был прекрасный папа. Помню, мне было лет шесть-восемь. Я чертила дома план, и мы вечером, когда уже все ушли и не играют в футбол, выходили на футбольную коробку. Папа читал газету под фонарем, а я расчерчивала с плана всю коробку, словно она — наш гигантский дом. Пересаживала папу с нарисованного кресла на нарисованную кровать. Папа сидел, а я его спрашивала: «Что ты видишь?» Он отвечал: «С кресла вижу вот это». Я: «Так, давай мы тебя чуть-чуть подвинем тогда». Эти планировки чертила всё время и этим до сих пор занимаюсь.

— А мама как относилась к этому?

— Мама всю жизнь переклеивала обои. Большая трехкомнатная квартира, в одной комнате переклеиваем обои, потом — в следующей, а к тому времени, когда уже всё переклеили — опять в первой комнате можно было переклеить. Была постоянная круговерть, которая всем нравилась, постоянно какая-то реновация… Но обои клеить не люблю. Мне нравится, когда другие люди клеят мне, а своими руками — не очень люблю. Я понимаю, почему маме нравилось постоянно переклеивать обои — это некая медитация. А мне нравится медитация другого плана — с удовольствием хожу на йогу, но клеить обои — неохота.

Еще прибираться могу, тоже медитация. Очень люблю, когда всё чистенькое, классненькое, на своих местах — это успокаивает. Не то, чтобы каждую неделю делаю генеральную уборку, достаточно просто красиво всё разложить.

— Расскажите про последнюю книгу, которая на вас повлияла.

Это великолепно, я неделю не могла успокоиться. Пока читала — выходила на улицу, и любой человек, который шёл по улице, казался верхом совершенства. Я смотрела на людей и думала: «Господи, как это всё придумано, настолько это всё работает, какая глубокая красота, какие глубокие взаимосвязи!». Не могла спокойно на улице находиться, поворачивала голову — «Боже! Какие все прекрасные, какие все красивые, человек — венец творения».

Я вообще люблю такую литературу читать: про мозг, про нейрофизиологию, а тут ещё гормоны, и так гладенько всё заходит… Короче, бегала и всем рассказывала. Просто никому покоя не давала. У меня все друзья купили эту книгу.

Вторая книга, которую сейчас все читают — «Сапиенс». Тоже крутая, но на меня не производит впечатления.

Причём, когда ты начинаешь советовать « Гормоны счастья », у неё обложечка — так себе, некрасивая, попсовая, дурацкая. Само название тоже не классное. Несколько человек сказали: «Наташ, книжка выглядит странно… Может, ерунда?» Я говорю: «Нет, просто ошибка произошла во вселенной, читай обязательно». Знаете, как раньше — книжка, в которой тебе не нравится обложка, в бумажку обернул, и читаешь её совершенно спокойно.

Я, из-за того, что очень много езжу, уже приноровилась читать с телефона, хотя и не очень хорошо для зрения. Просто читаю десять книг одновременно и невозможно постоянно таскать десять книг, у меня сумка маленькая, там только ключи и телефон.

Мне важно быть налегке.

Я хотела бы в любой момент куда-то побежать, сорваться, без этой библиотеки. Соответственно, меня совсем не волнует обложка, главное — что у книги внутри.

Я обычно заканчиваю читать в три-четыре часа ночи. Без книги себя не представляю. Половина моего развития — за счёт книг. Половину путешествий, которые за жизнь совершила — совершила, читая книги в детстве.

Мы смеялись недавно: моя дочка тоже много читает, а у одного моего знакомого — почти нет. Знакомый сам тоже не любитель чтения. Придя в гости, он увидел, как Тося читает книжку на диване. Спрашивает: «Как бы мне свою дочку заставить читать книгу? Ты как заставила Тосю читать книги?» Я говорю — «Заставить? Ну, можешь попробовать её бить». Ты не можешь человека заставить читать книгу. Если ты дома читаешь, человек будет читать. Воспитание — только личным примером.

Папа мой, стоял под фонарем — обязательно читал книгу.

Я не помню ни маму, ни папу, ни бабушку, которые бы не читали книги.

У меня даже первое слово было — «книга». Я быстро смекнула — папа ждёт, когда ребенок скажет «папа», а мама — что «мама». А тут — очень удобненько, ребёнок первое слово сказал «книга». Никому не обидно, всё нормально.

— Чего вам не хватает в жизни?

— Времени.

Двадцать четыре часа в сутках мне не хватает.

Надо на йогу забежать, надо интервью дать, надо ещё куда-то побежать, а ещё вечером почитать — времени не хватает катастрофически.

Говорят, что время сейчас сжимается. Чем больше хочется, тем больше оно сжимается. В школе каково было — сорок пять минут урок, ужас какой-то! Просто адские сорок пять минут. Вся жизнь у тебя прошла за эти сорок пять минут. А сейчас? Сорок пять минут — ты только слово произнёс.

— Вы как-то говорили, что самое сложное: «Делать вещи вне времени». Вам важно делать вещи вне времени?

— Да. Вещи вне времени тебя не ограничивают. Смотри, ты полюбил модную вещь, а послезавтра — она уже не модная. Ты её любишь до невозможности, но твой мозг говорит: «Наташа, снимай эту куртку, выбрасывай, она уже не модная». Это очень тяжело.

Интерьер стабилен, так же как архитектура. Он не быстротечен, у него другие задачи. Ему лучше быть без времени, а фэшн-индустрия позаботится обо всём остальном. Например, ты пришёл в «Северяне», но на тебе другая юбка, другое платье, прическа другая, друзья новые, а интерьер в «Северянах» тот же. Таким образом мы одновременно даём удовлетворение потребности в изменениях, и другой потребности в стабильности.

— Часто вы ошибаетесь в своих делах, выводах, поступках?

— Да, я же нормальный живой человек, а не робот, запрограммированный на отсутствие ошибок.

В тех делах, за которые у меня финансовая ответственность — стараюсь не ошибаться. Поэтому мы делаем проекты долго очень, выверяя каждую секунду.

Вообще в интерьере есть вещи важные и не очень. Есть вещи, которые мне очень важны — я буду настаивать, говорить: «Вы простите, пожалуйста, это принципиальный момент». Обычно это вещь интуитивная, которую я пытаюсь разжевать и объяснить. Могу часами нудеть. Мне уже говорят под конец: «Наташа, хватит, надоело, не объясняй, мы согласны». А мне хочется, чтобы со всех сторон поняли, чтобы моё это решение, никоим образом не было давлением… Но в результате оно становится, естественно, давлением, потому что я часами про это говорю и объясняю свою точку зрения.

Задолбать могу любого.

А если человек хочет поменять не важные вещи — даю ему возможность. Это компромисс, который даёт возможность делать меньше ошибок.

— До какой степени допустимы компромиссы?

— Если у тебя интерьер насыщен деталями, то крупные мазки важно удерживать. А есть не самые нужные детали в интерьере. Это всегда вызывает удивление, недоумение — человек говорит: «Тебе всё равно?» Я в ответ: «Нет, мне не всё равно, просто это, какое бы оно ни было — окей. А если вы это поменяете — я буду рубиться, потому что это очень важная деталь».

Мы сейчас в пространстве ( в « Северянах » — И. S.), где каждая деталь работает на интерьер. Не все пространства такие, поэтому, обсуждая этот вопрос именно здесь — невозможно в «Северянах» ничего убрать. Но это минимализм, а есть интерьеры более насыщенные деталями. Можно пойти на компромиссы

В жизни то же самое. Есть принципиальные вещи, которые надо решить сейчас, иначе упущенное время приведёт к негативным результатам. То, что касается здоровья, жизни — вещи принципиальные, им уделяется больше времени на обдумывание, их пытаюсь решить в максимально короткий промежуток времени. А есть вещи, которые — ну, будет, и будет.

Я— не фаталист. Я считаю, что человеку даны руки, ноги и голова, чтобы он точно воспользовался всеми шансами в жизни. Если тебе многое дано: детей воспитать нормальными, таланты свои реализовать, хорошее здоровье, цепкий ум и куча сил — воспользуйся всеми галочками в твоём листке, который, ты там запросил, когда собирался появиться на свет.

Не теряй ничего, воплоти всё, радуйся по полной.

— А вы когда-нибудь теряли галочки?

— Да, какие-то галочки безвозвратно потеряны.

А может быть, и нет.

Но я четко знаю, что все первостепенные галочки реализовала. У меня прекрасный ребенок, чудесная работа и некое осознанное восприятие этого всего. Причём не слишком.

Слишком осознанное — тоже скучнямба.

Везде должен быть баланс, как в буддистской притче: Будда пришёл на берег реки, весь уставший, голодный, питался только дождевой росой, и увидел, как по реке плывёт лодка. В ней сидят учитель с учеником, и учитель рассказывает, как натягивать струны на скрипке. Говорит: когда сильно натянута струна — звук получается резкий, слишком визгливый. Когда слабо натянута струна — звук получается уставший и глухой, некрасивый. Поэтому важно равновесие. В жизни точно так же.

Короче, миллиард, миллиард упущенных галочек, и слава Богу!

— Почему слава Богу?

— Шансы были правильно упущены. Мало ли к чему они привезли бы меня. Сейчас-то я нахожусь здесь, мне тут нормально и классно. А если бы те шансы воплотились — ну, не знаю.

Бог с ними, с этими шансами.

— Когда вам последний раз было по-настоящему страшно?

— Недавно.

Я лечу маму в Германии от тяжелого заболевания. Пока не были найдены все врачи, которые были нужны, понимала, что мы упускаем время. Просто здесь тяжело всё сделать, надо было уехать. Когда понимала, что подтормаживаю — было страшно. Понимала, что не всё сейчас могу решить деньгами — есть банально странные вещи, которые или решаются, или нет.

Например, виза — не могла на это повлиять никак, потому что это было тридцать первое декабря. Ну никак! Тебе хочется сделать это быстрее, а ты ничего не можешь с этим сделать. У меня была паника, просыпалась всё время — надо что-то делать, а я не могу! Потому что — всё, сейчас уйдут все на эти каникулы — и ничего невозможно сделать.

Ночью вскочила и нашла в интернете информацию о том, что тридцать первого декабря в итальянском консульстве в Санкт-Петербурге можно подать документы, если сейчас всё оформить и письмом туда переслать. Четвертого числа мама получила визу. Когда ты встаёшь в ночи и просто начинаешь заполнять эти документы в треморе — это страшно и неприятно.

Я, честно, была готова маму в чемодане везти. Отчаяние и раздражение на системы, которые нас ограничивают в передвижениях, злость, и понимание, что ты ничего не можешь сделать — такое не люблю.

Если бы любая другая ситуация вышла из-под контроля — ну, вышла и вышла, есть куча вещей, которые придут на замену. Не боюсь опоздать на самолёт, не боюсь не получить проект, не боюсь, если у меня дочка не сдала бы ЕГЭ. Кстати, я вышла из родительского чата, потому что поняла, что меня это не настолько напрягает.

Я считаю, что человек должен быть счастливым, а не сдавшим ЕГЭ.

— Какие у вас принципы в воспитании дочери?

— Я хотела бы, чтобы она стала счастливым человеком.

Думаю, я на неё слишком давила, когда решала личные задачи. Просто очень не люблю, когда не прибрано, и поэтому давила и кричала. А когда нужно было сдавать ЕГЭ или нужно было поступать в определённый институт, понимала, что что-то её останавливает и не давила. А прибираться — до сирены могу выть.

Или, например, я сама опаздываю и дочка моя опаздывает. Однажды на родительское собрание. Я на него опоздала на час, а учительница ещё написала мне, что хотела бы поговорить. Закончилось собрание, я к ней подхожу, спрашиваю: «О чем вы хотели со мной поговорить лично?» Она смотрит на меня и говорит: «Лично я с вами хотела поговорить о том, что Тося опаздывает, но теперь не хочу. А хотела поговорить, потому что у нас есть девочка Даша, и они всё время с Тосей сидят на задней парте, всё время показывают друг другу телефоны и всё время ржут. Но когда, вошли вы, опоздав на час, сели на заднюю парту к маме этой Даши, и стали ржать и показывать друг другу телефоны — у меня просто больше нет вопросов, идите домой». От осинки не родятся апельсинки.

Мне нравится вот так: сидеть и обсуждать всё, с интересным человеком, который задает интересные вопросы. Я с удовольствием на них отвечаю, это классно. Я уже очень довольна этим интервью. Некая совокупное вселенское спрашивает меня: «Наташа, а как это работает, как ты смотришь на эту вещь, как ты всё придумываешь?». Это очень прикольно, что люди приходят не просто посидеть, поесть и посмотреть, а ещё и спрашивают меня, как всё получилось. Возникает понимание, что, наверное, это кому-то нужно.

Бывает такое — сел в самолете, идёт толпа, люди вдруг остановились в проходе и давай говорить: «Наталья, спасибо вам большое». А мне так неудобно: они стоят, благодарят, а дальше очередь, и люди не могут в самолёт даже зайти. С одной стороны, очень приятно, а с другой — неловко. Вся очередь слушает и другие пассажиры не понимают, что происходит, кто я такая, им хочется сесть, положить вещи… В таких ситуациях начинаю испытывать чувство неловкости. А сейчас не испытываю ничего — мне просто приятно.

— Что вами движет?

— Мне важно, чтобы человек, смог через моё творчество выразить своё отношение к своим гостям. Как Боря Зарьков, Аркадий Новиков, Илья Тютенков и все — я трансформирую их отношение к гостям в предметы, в интерьер, и получается театр.

Это не из желания понравиться людям. Мне, в принципе, достаточно, что я нравлюсь ближнему кругу: друзья, родственники и прекрасные заказчики. Остальные люди приходят в мои интерьеры и некоторые потом возвращаются — что это значит? Им нравится.

Мама у меня спрашивает: «Я в интернете прочитала статью про тебя, и все ругают за то, что ты делаешь тёмные интерьеры». Я говорю: «Мамочка, столько прекрасных ресторанов, где светло! Я людей в мои интерьеры не привязываю, не заставляю приходить, их никто не загоняет насильно». Кому нравится — пусть приходят, кому не нравится — значит, я не для вас.

Зачем мне всем нравиться? Я не хотела бы.

Я выражаю то, что у меня в мыслях, моё отношение к пропорциям, к цвету, к свету, то, как воспринимаю уют, какую еду я люблю. Поэтому я это делаю. Слава Богу, что какие-то вещи находят отголосок в сердцах других людей.

Было бы сложно, если бы это всё любила и дома бы рисовала в стол, а сама бы дворы мела. Хотя, если бы я была счастлива в тот момент — окей, я готова быть счастливой и себе что-то рисовать.

— А счастье — самое важное в жизни?

— Счастье — классно. Но невозможно всё время находиться в счастливом состоянии. Если не будет негатива, то счастья не будет тоже. Счастье важно, но соразмерно.

В моей жизни очень много зависит от позитивных моментов — так настроен мозг. Страдать и депрессовать не люблю, хотя я из Петербурга. Интересно: я родилась в городе, где депрессия во главе угла, мать и поклонение всего, где депрессия — классно. А мне классно в Москве.

Вообще, уехала из Петербурга в поисках счастья. Когда мне говорят: «Наташ, как можно было, уехать из такого прекрасного города?» Я говорю: «Ну, как прекрасного? Петербург — красивейший город, он меня воспитал, но в Москве лучше». Мне здесь комфортно и хорошо.

— Часто приходится преодолевать себя и комфорт?

— Раньше — да. Сейчас — меньше.

Преодолевать себя человеку нужно, но нужно чётко понимать, что у тебя впереди.

Я, например, не люблю рано вставать. Но преодолеваю себя, рано встаю и еду в аэропорт в шесть часов утра. Я делаю это очень преодолевая себя, потому что у меня есть цель, ради которой готова себя преодолеть. Дурацкий пример, но он меня очень характеризует.

— За что вам больше всего стыдно в жизни?

— Я нетерпеливая. Всё время пытаюсь всё повернуть в одну сторону, чтобы быть счастливой.

Из любой ситуации, где мне некомфортно, буду пытаться выходить с максимальным удобством для себя.

Из-за этого иногда могу сделать неловкие телодвижения и даже обидеть. Стыдно…

Я могу разозлиться и накричать. Мне потом неудобно. Например, вчера мы приехали с мамой, по медицинским показаниям, в институт Герцена. Меня запутали, я бегала, искала кабинет. Сказали, что будет написано — «Регистратура», но ни на одном кабинете не было написано регистратура, а было написано — приемный покой. У меня очень настроен ум — я ждала надпись регистратура. Короче, потом прям орала на человека, который меня послал искать эту надпись, орала очень громко. Потом было, наверное, стыдно.

Не знаю.

Не особо.

Было стыдно, но я себя оправдала, очень быстро.

Ещё вчера была на йоге и первый раз за шесть или семь лет занятий вышла в коридор и ругалась с людьми, которые проводят интернет мне в квартиру. Представляете: пришла на йогу успокоиться, посредине вышла и в коридоре начала орать. Когда вернулась обратно, поняла, что стыдновато, потому что, наверное, все участники слышали, как я орала. Было неудобно. Я вообще себе никогда такого не позволяла.

Бывает стыдно не за себя иногда, а когда люди орут. Есть такой контингент людей — матери в аэропорту. Ужас просто, как стыдно! Непонятно, что делать: попросить прекратить — неудобно человека, малыша жалко, сделать ничего не можешь, убежать не можешь, потому что в очереди на паспортном контроле… В этот момент очень стыдно, потому что я же тоже так делаю, но мне настолько стыдно, что я ору на ребенка тайно, дома, без людей. Это называется — двойные стандарты.

— Какие черты в себе вы больше всего не любите?

— Занудство.

Всё время бу-бу-бу, внутри головы, это же вообще! Людям достаётся только малая часть, того что у меня внутри. Я же на йогу не просто так хожу, мантры пою, а чтобы голоса в моей голове успокоилось.

Я всегда хочу, чтобы всё произошло побыстрее, но ресторанный бизнес и стройка — медленные.

Я очень завидую стилистам, потому что стилист видит результат своей работы через два часа-три часа. А я нарисовала картинку — и через год увидела её вживую. Это очень тяжело.

Мне хочется, чтобы хотя бы что-то происходило быстрее. Работа у меня долгая, поэтому не-рабочие вещи начинаю форсировать. Я это не люблю, а потом анализирую, и понимаю — ну зачем же я это сделала? Тут же себя оправдываю — потому что у меня такая работа, она сложная, всё долго, должно хоть что-то происходить быстрее.

Это, наверное, от Питера, там же все медленные до невозможности. Я, когда приехала в Москву, шла в метро и поняла, что вокруг меня всё очень быстро происходит. Как будто ты попал в старые фильмы, в которых очень быстро прокручивают плёнку. Мне казалось, что все очень быстро, все бегут куда-то так. А я — медленный ленивец из Питера.

Я иногда подтормаживаю, но понимаю, почему это происходит. Это помогает мне не принимать быстрых решений. Но хочу, чтобы все остальные принимали быстрые решения. Дилемма. Смешно.

— И что делать?

— Мантры читать.

Помню, пришла в зоопарк в Дубае, а там ленивец. Он так медленно передвигает этими своими лапами, что вообще. Я начала его мысленно торопить «Нельзя побыстрее? Я сейчас на видео тебя сниму и дальше побегу — у меня встреча!». Просто он так это долго делает, что ты снимаешь обычное видео, а впечатление, что слоумоушен.

Поймала себя на мысли, что тороплю ленивца.

Дочка мне говорит: «Посмотри сериал „Планета Земля“». Я посмотрела: есть острова, на них живут ленивцы. Одна самка на каком-то острове кричала-кричала, и ленивец к ней ломанулся. Это так смешно показывали и комментарии были смешные, что он торопится к ней. И показывают, как он торопится, и торопится, и торопится, и торопится, и торопится. Прям остросюжетный фильм, ты смотришь и в уме «Ну иди же ты быстрее, блин». В общем, опоздал он. Кто-то оказался ближе.

— Вам мешает медленность?

— Нет, с медленностью договорилась уже, моя медленность мне помогает. Я собранный человек, который очень медленно и очень чётко делает.

Я пробовала быть быстренькой, но быстрота в моей голове и в работе = суетливость. Она меня сбивает, получается ерунда, и мне не нравится. Я понимаю, что иногда надо собраться и быстро сделать, но если буду всё время в этом режиме находиться — нелепая суета.

Я не спортсмен, у меня нет задачи пробежать быстрее всех. У меня задача — сделать качественно.

Всё, что я делаю — очень чёткое ощущение тела в пространстве.

—?

— Смотри, картина — созерцание плоскости, скульптура — мы обходим плоскость вокруг, а то, что я делаю — человек находится внутри. Угол зрения по-другому устроен, ни одна фотография не может нам это показать.

Нужно постоянно чувствовать, как тело будет находиться в пространстве, как буду проходить между столов, не будет ли мешать угол, что буду, поворачивая голову, видеть — это максимально важно. Я всё время нахожусь в просчитывании этих вот вещей, всё время продумываю, как руки, ноги и голова находятся и движутся в пространстве.

— Не устаёте?

— Нет, я в абсолютно своей среде. Я же котик, который хочет сделать себе удобнее. Обо всех остальных людях, находящихся в пространствах, думаю только со своей колокольни, если честно.

Я могу приехать в отель и начать всё там переставлять.

Просить, чтобы у меня убрали телевизор, стул, чтобы картину унесли. Пока себе не намучу удобненько — не успокоюсь, даже если приехала в отель в час ночи — не лягу спать. Потом выну свечечку, которую с собой привезла, зажгу её, чтобы запах был одинаковый. Очень многие смеются: если бы так делал человек, который не занимается интерьерами, то можно было бы говорить о психическом расстройстве.

Я захожу в Горыныч и если неправильно разложены подушки — скажу управляющей, что надо переложить по-другому: «Что же это такое, я же учила вас, как раскладывать». Пойду, разложу их по-новому. Видел «Человек дождя»? Я вот в этом пограничном состоянии

— О чем вы мечтаете?

— Я мечтаю покорить мир.

Очень интересно работать за границей, потому, что там другие люди, другая ментальность. Я приезжаю и начинаю бегать по национальным и этнографическим музеям. Хочу настолько пропитаться и выдать своё. Я хочу сказать: «О, я поняла вас, у вас вот так. Я правильно всё поняла?». Мне очень интересно высказать своё отношение к стране, людям, традициями через интерьер. Я всё время привожу примеры из каких-то сказок, потому что вся моя работа — мифотворчество. В сильнейшем своём показателе.

Мы все окружены мифотворчеством.

Я раньше водила экскурсии для знакомых, рассказывала про каждый уголочек. Потом поняла, что не надо рассказывать. Нужно, чтобы человек приходил и сам открывал. Например, люди год ходят-ходят-ходят в уборную и голову не поднимают наверх. А там штука с мухоморами летит. Метеорит с мухоморами. Мне столько людей рассказывало про то, что они не обращали на него внимание!

— Что для вас самое сложное в интерьере?

— Долго ждать. Бывает начальный период, когда тебе кажется, что ты должен сейчас быстренько придумать, а на самом деле ты должен подумать.

У меня специально в договоре заложено время на подумать. Потому, что бывает — тебе пришло в голову что-то очень быстро, а бывает, что не пришло. Я не знаю, когда это произойдет — через неделю, через две или через месяц. Потом всё будет очень быстро происходить: быстро нарисуются картинки, сделаются чертежи, всё как пазл начнёт складываться.

Процесс зарождения классного волнительный и долгий, потому что я даю себе возможность полежать на диване и посмотреть в одну точку. Вот Аркадий Новиков приходит в помещение и говорит: «О, я придумал, будет вот так». З — зависть, восхищение, поклонение. Я так не могу.

Я раньше зачем-то обещала, что через две недели всё придумаю, а сама через две недели сидела в панике, что ничего не придумала. Потом себе сказала: «Не придумалось через две недели — ну и не придумалось, очень хорошо. Сейчас пойду и скажу — я ничего не придумала. До свидания, ищите человека, который придумает».

Вдруг оказалось, что в тот момент, когда я себе это говорю, всё придумывается. Когда это произошло несколько раз, я поняла, что это работает и решила увеличить себе пространство. Как у Бродского — «и рыбка смотрит немного в сторону, чтобы увеличить себе пространство».

Мне нужно дать себе возможность отпустить. Только я отпускаю — всё спокойно, всё нормально, никуда никто не торопится и всё сразу складывается. Нужно очень хорошо подружиться с собой. Не ругать, отпустить, понимать Очень-очень понимать, как всё функционирует. Как только понял — стал счастливым, даже если ты медленный, как ленивец. Потому, что до этого переживаешь и находишься в состоянии дискомфорта. Всё, что вокруг тебя происходит, говорит тебе: «Ну быстрее, давай быстрее, давай». А потом оказывается, что так необязательно и вдруг всё складывается. Вообще всё.

— Если бы вы могли прямо сейчас получить от судьбы карт-бланш, на то, чтобы мгновенно освоить любую новую область — что бы это было?

— Ого. Хороший вопрос. Не знаю, меня всё устраивает очень.

А крылья можно? Хочу крылья. Полетала бы.

— Какие у вас требования к самой себе?

У меня к себе есть два вопроса, но для интервью они звучат некрасиво. Мы придумаем чего-нибудь другое потом.

В этой маленькой комнате все по-старому: аквариум с рыбкою — все убранство. И рыбка плавает, глядя в сторону, чтоб увеличить себе пространство.

С тех пор, как ты навсегда уехала, похолодало, и чай не сладок. Сделавшись мраморным, место около в сумерках сходит с ума от складок.

Колесо и каблук оставляют в покое улицу, горделивый платан не меняет позы. Две половинки карманной луковицы после восьми могут вызвать слезы.

Часто чудится Греция: некая роща, некая охотница в тунике. Впрочем, чаще нагая преследует четвероногое красное дерево в спальной чаще.

Между квадратом окна и портретом прадеда даже нежный сквозняк выберет занавеску. И если случается вспомнить правило, то с опозданием и не к месту.

В качку, увы, не устоять на палубе. Бурю, увы, не срисовать с натуры. В городах только дрозды и голуби верят в идею архитектуры.

Несомненно, все это скоро кончится — быстро и, видимо, некрасиво. Мозг — точно айсберг с потекшим контуром, сильно увлекшийся Куросиво.

Бродский

«Не говно ли я и не говно ли я делаю?» — два серьёзнейших вопроса в моей жизни.

— Что для вас любовь к Родине?

— Это Горыныч.

Максимальный ответ на этот вопрос. Но это не патриотизм, потому что патриотизм — это манипуляция. Любовь к Родине — глубокое, мощное чувство.

— Как бы вы хотели умереть?

— Я бы хотела развеяться в воздухе. Свои похороны вижу так: красивый вечерний лес (можно не лес, можно в нескольких местах, но это запара для родственников), подсветка кинематографичная, всё в тумане и прах. Красиво.

Умереть во сне бы хотела, чтобы снилось что-то классное, классное, классное.

— Опишите себя одним стикером.

Телеграмм у меня есть, но я им редко пользуюсь. Количество мессенджеров меня немного убивает. Я себя просто заставляю каждый вечер просмотреть все мессенджеры — не забыла ли что-нибудь. Очень много информации.

листает стикеры

Я стикеры, кстати, давно не обновляла. Когда только-только себе Телеграм установила, все друзья прибежали: «Наташа, ты пользуешься Телеграммом?» и накидали мне стикеров.

листает стикеры

Хорошо забытый мир прекрасных стикеров. Вот у меня стикеры из сериала «Друзья». Одно время мы с подружкой, как только я для себя открыла мир стикеров, переписывались стикерами, и эту переписку смотреть очень странно, неестественно.

листает стикеры

Ладно, будем искать. Не могу определиться — все классные. Мне нравятся котики. Все любят котиков. У меня все котики. Я в Уголек прихожу, там охранники. Я им «Привет, котики». Они: «Да, мы твои котики, привет!», хотя все серьезные мужчины.

листает стикеры

Ой, прекрасный стикер, хорошо забытый.

P. S